Виктор Рубцов

  Побег от батьки

Не много и не мало прожил я - более полувека. Жизнь непредсказуема, то хорошо, то плохо. Конечно, больше хорошего . Горе и веселье, неудачи и счастье сопровождали меня всю жизнь. В общем, как Бог дал, так и живу. Бывало, что и смерти в глаза заглянуть приходилось. Но, поверьте, страха не было. Только злость и непонимание. 

А почему я должен умереть от руки какого-то подонка? Ну нет! Лучше позже, чем сейчас. И выживал. Ведь жизнь прекрасна, неповторима и одна. 

Хочу поблагодарить своих друзей и знакомых за поддержку в трудные минуты. Вы пробудили меня от большого сна. Спасибо, здоровья и удачи вам. 

А Вам, читатель, приятного чтения. Авось, понравится, а может и пригодится.  С большим уважением к Вам.

***

Не все просто. Вот я и появился на Божий свет. Когда я пришел в этот мир и закричал, вокруг был снег, а значит - зима. Так мне потом мама говорила, когда я подрос.

Родился я в старинном городке Новогрудок на западе Белоруссии. Потом наша семья переехала в Литву. С родителями мне повезло. Добрые, интеллигентные люди. Отец закончил в  Риге консерваторию по классу органа, а мама преподавала русский язык и литературу, руководила художественными кружками. Наша семья состояла из шести человек: отец, мама, я, мамина мама - моя бабушка, старшая сестра Наталья и мой младший брат Яунюс.

 Но я не об этом.

Когда я родился, еще повсюду чувствовался запах прошедшей войны. Развалины, обгоревшие черные трубы торчали то здесь, то там. Нищие, бездомные, инвалиды без ног и без рук. И по ночам стреляли. В прибалтийских странах еще была партизанщина, и с чекистами завязывались бои на несколько суток.

 А время то было сталинское. Этот монстр чудовищно запугал народ. Вокруг люди говорили шепотом. Не дай Бог, кто-то услышит и донесет в КГБ. Раньше оно называлось НКВД. Тогда, ясно, крышка. Чекисты не шутят. Вчера говорил еще с соседом, а утром его и след простыл. Дом заколочен досками, жителей нет, и не ясна их судьба. Может быть - смерть, тюрьма или высылка ждала их.

А в колхозах люди работали задарма. То есть, за трудодни. Может быть, к концу года что-то и поднесут, чтобы с голоду не помереть. И паспорта отбирали у колхозников, чтобы не разбежались. Страшное время было. В городе было чуть легче, но ненамного. Еще долгое время тяжелым камнем давили на людские плечи сталинские порядки.

Не зря народ говорил: НКВД расшифровывается - “не знаешь, когда вернешься домой”. И нас, под руководством великого вождя Иосифа Виссарионовича Сталина и к нему примкнувших Лаврентия Павловича Берия и других, человеческою кровью замазанных по горло, запугивали и держали в клещах. Все они шизофреники и садисты.

 Но жизнь продолжается, ни на секунду не останавливаясь. Выжил и я. Наверное, повезло, везучий. Детство было счастливое, болел мало. Начал соображать, что хорошо, а что плохо; что не велено, что можно, а что нельзя. А что нельзя, то очень любопытно. Интересно было слушать взрослые разговоры: что, и как, и где случилось. Кто пропал, а кто умер или родился.

И вот я сейчас хорошо помню, как в одно утро пропало солнце. Было и погасло. Сияло и пропало. Представьте себе, какая паника, слезы, вопли и разговоры. И надо же, такой замечательный день- по радио объявили, что сегодня утром скончался великий из великих, Иосиф Виссарионович Сталин. Да.

У людей слезы потекли, но не от скорби, скорее от радости, что великий тиран скончался. Может быть, и небо станет светлее. Уж так надоели эти репрессии, гонения, запугивания, страх. С кончиной этого ирода люди надеялись на перемены к лучшему. Но это еще нескоро. Даже после смерти Сталина, Берии Лаврентия Павловича и многих других негодяев ждать пришлось очень долго.

Да, при Никите Сергеевиче Хрущеве, потом Брежневе, стало чуть легче, по отношению к душе. Анекдот можно было рассказать, и даже про Хрущева.

Я подрос и начал ходить в школу. Нас, первоклассников, приняла очень хорошая учительница. Вторая наша мать. И все четыре года она, как курица с цыплятами, возилась с нами. Она старалась научить нас грамоте, знаниям, самостоятельности, чтобы вышли в люди. Русская душа. Хотя, надо признать, мы не всегда были послушными. Ведь мы, подростки послевоенных лет, были трудные. Но я буду эту прекрасную женщину вспоминать всегда. Это была моя первая и почти последняя учительница.

 Время не стоит, оно все двигается и двигается вперед. Жизнь научила обходить советские законы, чтобы жить легче и в тюрьму не попасть. Но как веревочка ни вейся, а концу-то быть.

В 1963 году умер мой отец, я начал работать и учился в вечерней школе. Помогал маме, семье. Сестра уже была замужем и жила отдельно. Я познакомился с новыми людьми.

Со временем, с новыми знакомствами появились и новые идеи. Не по материальной линии, по политической - особенно это чувствовалось в Литве, где я и жил. Там уже давно ходило мнение, что, победив немца, Советы оккупировали Прибалтику и создали огромный социалистический лагерь, как бы в противовес Западу и всему капиталистическому миру. И существовал он почти семьдесят лет. Что, вы не знали, или  забыли? Но я в то время был молодой, полный сил и надежд, и хотел вступить в настоящую борьбу. Такая уж человеческая натура.

Вот мы с приятелем и порешили: хоть немного выступить, а уж потом взяться посерьёзнее. Близилось 16 февраля - день независимости Литвы. Мы приготовили большой трехцветный литовский национальный флаг, заготовили листовки и стали ждать своего часа. Выбрали городскую башню, почти посередине города. Дело в том, что башня стояла на площади, которая  с вечера до утра освещалась прожектором. И когда мы вывесили флаг на башне, то снизу его не было видно. Прожектор ослеплял глаза. Зато флаг свободно развевался до утра. Листовки с разными антисоветскими призывами мы разбросали в подъездах в ящики для писем.

 Наступило утро. На площади начали собираться люди. Национальный флаг на башне оказался неожиданностью. Люди в душе приветствовали это. И недоумевали:  что будет? Как власть, КГБ на это среагирует? Поналетела милиция, КГБшники в штатском бегали по крышам, но к флагу подступиться не могли. Там была надпись “Осторожно, заминировано!”. И как ни странно, эта суета длилась полдня, а люди толпами шли глядеть. Мы видели , как люди  в штатском и в форме суетились вокруг. Не одному из них этот ненавистный флаг уменьшил звездочек на погонах. Хороший день был. Настроение приподнятое, и думалось о новом.

 И все было бы хорошо, если бы не мой приятель. Через месяц он похвастался одному своему знакомому. Всем же интересно, а никто не знает - кто, как и где. А тот рассказал своему приятелю, и через три месяца меня «друзья» навестили... Мать мне говорит: “Там к тебе какие-то летчики пришли. Спрашивают тебя”. Да, мама не знала, что у КГБ летная форма, только знаки отличия другие. Как ни странно, вежливые такие, проводили меня в свое огромное здание и начали беседовать. Мол, так и так, как и с кем, когда и где вывесил буржуазный литовский флаг? Но, повторяю, вежливо, не грубя. Даже, сказал бы, с иронией и насмешкой.

Я, конечно, и знать ничего не знаю, и не хочу знать.

А они все заново, все свое... Как говорят - поп своё, черт своё.

Я им говорю:

- Может, поговорим о чем-нибудь повеселее? О девушках, о музыке? - А они:

- Сперва о флаге.

Так у нас разговор и не получался. Но они терпеливы. Говорят: мы время имеем,  будем беседовать. Мы все равно своего добьемся.

Я-то не знал, что им уже все известно. А когда я понял, что они давно уже все знают и только тянут время, играя как кот с мышкой, решил сказать что думаю, и отстоять наше дело как полагается.

Через девять или десять месяцев состоялся суд. Верховный суд Советской Социалистической Литовский Республики. Этот день я не забуду никогда. Верховный суд, судья, двое заседателей, прокурор, государственный обвинитель (который не одного послал на Голгофу) и пара свидетелей из КГБ.

- Встать, суд идет!

После обычных формальностей и нескольких юридических вопросов началась речь прокурора:

- Уважаемые судьи! Вы понимаете, что могло произойти? Этот как бочка пороха в огонь! Могло повлечь за собой серьезные непредсказуемые последствия! И это сегодня, в наши замечательные дни... - И так далее. - За это я требую строжайшего наказания. Признать особо опасным государственным преступником, семь лет лишения свободы, пять лет ссылки и насильственно вырезать с правой руки надпись “раб коммунистов”. У меня все.

Да, я предполагал, что похожее может произойти, но такого скверного оборота дела не ожидал. И собрался изо всех своих сил защищаться. Хотя, перед кем? Ведь суд и все вокруг чужие. Милости у идейного врага просить я не буду. Я же прав. Ну, думаю, не поможет - так хоть правду врежу во вражеские глаза. Пусть послушают.

- Граждане судьи. Ведь не так все, как вы представляете. Не так, как думает уважаемый прокурор. Я с четырнадцати лет связан с простыми рабочими. Поэтому я понимаю и вижу, что к чему. Я вижу, как с малыми детьми людей выселяют на улицу, как преследуют людей за религию, и прочее... Не говоря уж о прошлом, о том, как преступно уничтожался народ.

А потом сказал, что я не согласен с уважаемым прокурором, что эта маленькая надпись на моей руке мне не мешает. И пока я буду жив, эта надпись все равно будет в моем сердце, и никто не сможет ее стереть. Тут я попробовал схитрить - и удалось:

- Граждане судьи, вы говорили, что я ошибаюсь. Так кто же в жизни не ошибается? Если я пойму, что я действительно ошибся, то никакой прокурор мне не нужен. Я и сам могу эту нежелательную надпись уничтожить.

Дали мне пять лет строгого режима. Не признали особо опасным и не дали ссылки. Я выиграл. И считаю это большой своей победой.

 Пять лет в Мордовских лагерях и во Владимирской тюрьме зря не прошли. Это самая высшая школа в моей жизни. Я познакомился с замечательными людьми, с разными политическими направлениями, я рос и закалялся. Научился терпению, выживать в суровых условиях - ведь там был и холод, и голод, собачий лай и крики конвоя,  Пришлось все пережить и вытерпеть, хотя унижения и физическая боль не дают покоя и сейчас – от всего пережитого я нередко вскакиваю как от кошмарного сна.  Как говорится, я прошел сквозь огонь, воду и медные трубы. Кровавый след остался в моей душе от этих походов. Но эта закалка мне помогала в будущем - в моей жизни с тех пор всякое было. Но пока жив и еще здоров. Думаю, это главное.

Терроризм, война, криминал, стихийные бедствия - какие только кошмары не окружают плотной паутиной человека. Кто-то, не выдержав, прыгает из окна, кто-то до утра мается в постели... Жизнь нерядовых людей окружена тайнами и легендами, зачастую и смерть становится загадкой.

Перед тем, как рассказывать о дальнейшем, хочу пояснить еще кое-какие детали, которые и определили дальнейшую мою судьбу, поход через Европу.

Пришлось мне жить в Таджикистане, среди тех, кто разрушил мой дом, бросил меня и других моих соотечественников на произвол судьбы. После развала Советского Союза жил я в Таджикистане как при фашистской оккупации. По ночам иногда надо было с автоматом спать, чтобы как-то защитить себя. Молодых и старых русских терзали и жестоко избивали, девушек насиловали, имущество грабили. Под пулями и осколками гранат Ф-1 гибли люди. Погиб и мой сын. Ему было 24 года. Все кто мог - бежали оттуда, бросив все нажитое. Многие здесь родились и жили, и некуда им было уезжать. Здесь лежал прах их предков, и они не хотели уезжать - да и некуда было.

  ***

Прожив достаточно в Таджикистане, в поселке Московское, много пережил, увидел и понял, что нельзя там оставаться и погибнуть. Были у меня  друзья и знакомые из тадж