 |
|
||||||||
№ 1 Июль, 2005
|
Борис Розенфельд
Записки библиофила
Вступление к серии |
|
Мой кров убог. И времена - суровы,
Но полки книг возносятся стеной.
Тут по ночам беседуют со мной
Историки, поэты, богословы.
М.А.Волошин
"...Когда собираешь книги, то во многом приходится себе отказывать, но и это составляет прелесть собирательства. Существуют просто купленные за большие деньги библиотеки: у человека много денег, и он купил сразу много книг. Это не собирательство, это покупка; кстати, истинные книжники не уважают таких покупателей. Собирают книги по зернышку, много лет, выискивая и радуясь находкам, принося книгу домой, как приобретенное сокровище, при этом без малейшего чувства собственничества или стяжательства." Вл.Г.Лидин
Греческому
слову "библиофил"
соответствует
русское
слово
книголюб.
Разговор
пойдет о
тех, кто
любит
книгу.
Чтобы
быть
книголюбом,
не
обязательно
быть
собирателем
книг.
Многие
книголюбы
удовлетворяют
свою
любовь к
книге,
пользуясь
читальнями
и
библиотеками.
Но слово "книголюб"
помимо
широкого
смысла,
нередко
употребляется
и в более
узком
смысле -
книгособиратель.
Будучи
страстным
библиофилом,
я не
рискую,
однако,
сравнивать
книголюбов
с другими
собирателями.
Может
быть, кто-нибудь
почувствует
себя
задетым.
Скажу
одно:
книга
отличается
от других
предметов
собирательства,
она не
только
предмет,
но почти
живое
существо,
и иногда в
нем
больше
жизни, чем
в иных
людях.
Собирательство книг уходит корнями в глубокую древность. Среди страстных библиофилов такие имена, как Аристотель, Платон, Цицерон. Этой благородной страсти не чужд был и Пушкин. За экземпляр радищевского "Путешествия из Петербурга в Москву" он уплатил 200 рублей - огромные деньги по тому времени. Когда он умер, обнаружилась большая задолженность книжным магазинам.
Но было бы
величайшей
ошибкой и
несправедливостью,
говоря о
книгособирательстве,
вспоминать
только об
огромных
и дорогих
книжных
коллекциях
(собирание
которых
удел
немногих),
а также о
знаменитостях
подверженных
сей
страсти.
Думаю, что
приведенных
выше имен
вполне
достаточно,
чтобы
каждый
современный
библиофил
почувствовал,
что он
попал в
неплохую
компанию.
Говоря о
библиофильстве,
следует
заметить,
что оно
предполагает
в первую
очередь
любовь к
старой
книге,
хотя не
только
текст и
возраст
служат
причиной
ее
приобретения.
Старая
книга -
такой же
памятник
культуры,
как и
произведения
живописи,
ваяния,
прикладного
искусства.
Старые
книги - не
только
хранители
прошлого,
очень
часто они
становятся
источником
новых
открытий
в
различных
областях
человеческих
знаний.
Подлинный
библиофил
хранит в
памяти,
иногда
помимо
своей
воли,
десятки
таких
сведений
о книгах,
которые
сторонний
человек
мог бы по
большей
части
счесть
бесполезными.
Кроме
того, ему
услужливо
помогают
сотни
каталогов
и других
справочных
изданий
самого
разнообразного
толка,
всегда
являющихся
значительной
частью
библиотеки
собирателя.
На
сколько
вопросов
нужно при
этом
ответить?
Что это -
первое
издание?
Перевод
или
оригинал?
А если имя
автора
встретилось
впервые,
то что это -
подлинное
имя или
псевдоним?
Кем он был,
и какое
место эта
книга
занимает
в его
творчестве?
Вот на
титуле
приведено
явно
вымышленное
место
издания, и
может
быть
отсутствует
дата
выхода.
Где, когда
и кем была
издана
книга на
самом
деле?
Оставила
ли она
след в
истории
литературы?
Упоминают
ли о ней
справочные
издания?
Все ли в
ней
гравюры,
чертежи,
карты? Кто
издавал
их? Чьей
работы
этот
переплет?
Кому она
принадлежала?
Что
скрывается
за тем или
иным
экслибрисом,
владельческим
штампом
или
печатью,
автографом,
строчками
на титуле
или на
полях? Эти,
и многие
другие
причины
могут
являться
основанием
для
покупки
той или
иной
книги.
Проходят
годы,
десятилетия,
как и на
всякие
предметы
собирательства
меняются
увлечения
и вкусы у
собирателей-книголюбов.
Когда после войны начали выходить собрания сочинений советских писателей, а также русских и иностранных классиков, у библиофилов несколько охладел интерес к изданиям А.Ф. Маркса, Брокгауза и Ефрона, П.П.Сойкина, К.Т. Солдатенкова, А.И. и И.П.Глазуновых, М.О.Вольфа и других дореволюционных издателей. Прошло время, и книголюбы увидели, что в новые издания зачастую вошло не все созданное автором, и вновь повысился спрос на старые публикации. В последующия десятилетия сильно возрос интерес на книги, выпущенные в начале века, двадцатых годах, которые выходили небольшими тиражами, особенно на поэтические издания (Серебряный век), книги по литературоведению, искусству, переводную художественную литературу, первые издания Гумилева, Ахматовой, Цветаевой, Мандельштама, Пастернака, Булгакова, Бабеля, Блока, Есенина, Маяковского, Платонова и многих других, а также на иллюстрированные издания с гравюрами, литографиями художников Бенуа, Фаворского, Добужинского, Кустодиева, Лисицкого, Малевича, Ларионова, Розановой, Гончаровой и других.
У
коллекционеров
покинувших
бывший
Союз в
последние
два
десятилетия
и не
оставивших
своего
увлечения,
повышенное
внимание
вызывают
книги
писателей
и поэтов
так
называемой
первой
волны
эмиграции:
И. Бунина, В.
Ходасевича,
Д.
Мережковского,
З. Гиппиус,
В.
Набокова,
А.
Аверченко,
Н. Тэффи и
других.
Многие из
библиофилов
добились
значительных
успехов,
собрав
значительные
коллекции
книг этих
и других
авторов -
эмигрантов.
"Время
собирать
книги" -
сегодня
как
никогда
актуально,
особенно
для
библиофилов.
Продолжение следует; читайте записки о юношеских годах Валерия Брюсова, основанные на архиве поэта, находящемся в коллекции Бориса Розенфельда и другие уникальные материалы, впервые публикующиеся в журнале Terra Nova .