2. Кризис социализма 

До середины 80-х годов, и советские вожди, и большинство западных левых враждебно относились к Европейским Сообществам и Общему рынку, считая их результатом cговора транснациональных корпораций и либеральных политиков.

Однако всемирный кризис социализма в конце 70-х - начале 80-х заставил их начать пересмотр этого отношения, как и многих других краеугольных камней их стратегии.

Итальянская коммунистическая партия (ИКП) долго считалась у советских нелояльной, если не враждебной, благодаря своему "еврокоммунизму". Теперь это тоже оказалось под сомнением. Более того, итальянские коммунисты сыграли важную роль в разработке новой стратегии. С этим тогдашний генеральный секретарь ИКП Алессандро Натта и приехал в Москву в январе 1986 г. 

А. Натта. […] С конца семидесятых годов на Западе налицо не только наступление капитализма, но и определенный успех этого наступления и в экономическом, и в политическом, и в идейном планах (все сильнее укореняются идеи рынка и конкуренции). […] 

Налицо несоответствие ответа рабочего класса, всех левых сил на атаку империализма. Откровенно говоря, положение компартий на Западе сейчас критическое. Налицо отступление, утрата влияния в массах, и не только в ходе выборов. Такого, как сейчас, 15-20 лет назад не было. Налицо отступление, утрата влияния в массах, и не только в ходе выборов. На позиции рабочего класса повлияли расколы и глубокие кризисы в партиях. И тут сказываются, конечно, не только опоздания с реакцией на атаки империализма, с оценками новой ситуации, но и нечто иное. 

И коммунисты не одиноки в своем бедственном положении, продолжал итальянец. Можно было смело говорить об общем кризисе европейских левых.  

Мы находимся в Европе, в Западной Европе, здесь родились и боремся за социализм в Западной Европе. Ведь и СДПГ, и лейбористы, и Французская компартия столкнулись с большими трудностями, порожденными научно-технической революцией, крахом "социального государства", безработицей. Социал-демократы до сих пор проводили традиционную политику, но сейчас тоже начинают размышлять. Однако проблемы, с которыми мы сталкиваемся, не только европейские. Они существуют и в других частях света. 

Последней неудачей европейских левых была, на тот момент, попытка Миттерана построить социализм во Франции, опираясь на коалиционное правительство социалистов и коммунистов. И во всех дискуссиях о судьбах социализма эта история становилась предметом самого пристального внимания.  

Французские социалисты говорят о некоторых вещах, которые следует учесть. Попытка демократического преобразования в такой стране, как Франция, очень трудна, если она не сопровождается аналогичными попытками в других странах. Когда во Франции социалисты начали свои преобразования, в ФРГ и Великобритании социал-демократы ушли из правительств. Это создало немалые трудности. Преобразования прогрессивного характера нуждаются в поддержке со стороны других прогрессивных сил Европы. 

И в самом деле, строители социализма в одной, отдельно взятой стране, неизменно оказываются перед весьма неприятным выбором. Будешь строить социализм - потеряешь конкурентоспособность. Будешь заботиться о конкурентоспособности - социализма не получится. Никак эти две вещи не совместишь, даже вооруженные кордоны на границах не спасают. Единственный выход - строить социализм одновременно у всех конкурентов.  

Передовые решения социального плана должны вписываться в европейские рамки, - заявил Натта. - В одной стране даже самые интересные решения дадут только частичные результаты. 

Эти соображения и предопределили отношение левых к европейской интеграции. Если раньше это отношение было по меньшей мере холодным, то теперь в интеграции они видели едва ли не единственный путь к успеху. Коль скоро вся их многолетняя борьба за власть в отдельных европейских странах не увенчалась успехом, оставалось только одно - попробовать установить свою власть надо всей Европой сразу. 

Следует признать, что создание единого рынка - это не просто проект, а реальный путь развития Европы, - говорил Натта. - Поэтому западноевропейское рабочее движение в лице своих политических партий и профсоюзов не должно оставлять этот процесс без внимания, а активно внедряться в него. Что нас ждет в будущем? Сокращение безработицы или уменьшение занятости, ослабление или усиление экономических проблем, усиление или уменьшение влияния крупных финансово-промышленных сил? Нам было бы, конечно, неприятно, если бы в единой Европе установилось господство таких магнатов, как Аньелли. Будем надеяться, что верх одержит все-таки демократия в смысле углубления социальных прав граждан, увеличения их политических прав, прав на правдивую информацию. 

Нужно ли говорить, что под демократией коммунисты понимали демократию социалистическую, а "правдивая информация" была у них эвфемизмом для своей же пропаганды. Она-то, как они надеялись, и одержит верх в объединенной Европе.

Однако надеяться мало, нужно было еще и действовать. Власть над целой Европой не пришла бы к коммунистам сама собой - за нее надо было бороться. "Мы исходим из того, что Европейское сообщество - это реально существующее объединение, то есть своего рода поле боя, на котором левые силы и должны вести свою политическую борьбу", говорил Натта. 

Что касается объединенной Западной Европы, то в ней пока одержали верх консервативные и либеральные силы. Левые силы в настоящее время отстают в своем влиянии. Во-первых, потому, что им не удалось опереться на более широкий консенсус населения, и, во-вторых, им не удалось сблизиться с центристскими силами, которые выражают интересы новых социальных слоев, занятых, например, в сфере услуг, в административном аппарате, слоев, выступающих безоговорочно в пользу интеграции. Конечно, это отставание пока не фатально, так как мы хотим и можем представлять интересы этих новых слоев. Но существует реальная возможность того, что они останутся под влиянием центристских или в лучшем случае социал-демократических сил. Независимо от наших расчетов и прогнозов, новые социальные слои существуют и развиваются, и работать с ними надо. 

Таким образом, одно было совершенно ясно: для победы надо объединить все левые силы - коммунистов, социал-демократов и вообще кого угодно, кто поддержит социалистическую программу. 

Нужны новые усилия для расширения союзов не только в Италии, но и в европейских рамках, причем речь должна идти о всех левых силах, в широком смысле слова. Надо вовлекать в союзы не только партии, коммунистические, социалистические, социал-демократические, но и весь комплекс движений, прогрессивных сил с разными устремлениями, в том числе религиозные движения. В борьбе за мир религиозные силы кое-где обгоняют коммунистов если не по идеям, то в организационном плане. В Голландии, например. В Италии тоже ситуация разная есть епископы, проводящие реакционную политику, но есть и такие, которые выступают за социальную справедливость, за равноправие.

Однако, заключая союзы, нужно сохранять коммунистическую идентичность партии. Идентичность коммуниста это живой процесс, не определенный раз и навсегда. Хочу еще раз повторить условия стали сложными, процессы развиваются, их законы не установлены раз и навсегда. Вижу, что и вы задумались об этом. Переход от одной фазы развития к другой всегда порождает сложные проблемы. Это не фатальные, раз и навсегда определенные проблемы. Это новые возможности. 

Однако Горбачев предупредил итальянского товарища, что нельзя заходить слишком далеко в дебри оппортунизма. Все маневры, как бы умны они не были, непременно должны были служить главной цели - социализму.  

Одна мысль. - предупредил Горбачев. - Осмысливая свою работу, важно иметь в виду привлекательность социалистического идеала, социалистической перспективы. Кроме нас об этом никто не будет думать. У других, даже у социал-демократов, другие идеалы, тем более у консерваторов. Вы правы, что на левом фронте нет готовой позиции, а задача обогатить левое движение, получить новых союзников. Может быть, на этом пути появятся промежуточные этапы, к которым надо идти, не теряя из виду наших целей. Кое-кто в поисках ответа на вставшие вопросы сбился с курса, но в результате можно вообще потерять позиции. Не наша задача, думаю, добавлять что-то к социал-демократическому опыту. Точки соприкосновения искать надо, могут быть и временные союзы. Но альтернатива буржуазным партиям - коммунисты. 

Конечно, на этом пути невозможно было обойтись без крупных компромиссов, но это было вполне приемлемо. Коммунисты, да и другие социалисты, переболев "детской болезнью левизны", уже поняли, что с налету всего не сделаешь. Стало быть, в любом случае надо было пересмотреть свою программу в более умеренную сторону. А представив это как свою крупную уступку политическим союзникам, они убивали двух зайцев сразу.  

Мы говорили о том, что в странах Западной Европы левые силы в той или иной степени утратили свои позиции, - напомнил Натта. - Одна из причин этого - определенное отставание в анализе и осознании процессов крупных перемен, происходящих в современном капиталистическом обществе, причем отстают здесь и коммунисты, и социалисты, и социал-демократы. Совершенно недостаточным был и анализ, критический подход к проблемам современного капитализма, в том числе к крупным изменениям, которые происходили и происходят в сфере производства, в социальной структуре общества. В частности, мы заняли слишком оборонительную позицию в таких вопросах, как интернационализация капиталистической экономики, развитие и кризис "государства благосостояния" и так далее.

Ведь надо признать, что, например, "государство благосостояния" принесло значительные социальные завоевания трудящимся - сфера услуг, пенсии, социальное обеспечение. Но одновременно мы, коммунисты, то ли переоценив, то ли недооценив функции "государства благосостояния", защищали ситуации, которые, как стало ясно только теперь, мы не должны были защищать. В результате разбух бюрократический аппарат, который обслуживает сам себя. Интересно, что здесь можно проследить и определенные аналогии с вашей ситуацией, которая была названа застоем.

- Закон Паркинсона действует повсюду, - вставил Горбачев.

- Любая бюрократизация, - продолжал Натта, - приводит к тому, что аппарат начинает защищать свои собственные интересы и забывает про интересы граждан. Думается, именно поэтому требование правых сил насчет реприватизации находит благоприятную почву в общественном мнении на Западе. 

Да уж, наворотили товарищи… Перейдя в оппозицию, они угрюмо взирали на то, как другие разгребают обломки их прекрасного социалистического здания, да покрикивали об ущемлении интересов трудового народа в ходе этой работы. Но в общем-то, все уже было ясно и для них. Эксперимент века провалился. Нужно было отступить, перегруппировать силы и начинать все сначала. Как сказал Горбачев:  

Консерваторы пусть берут на себя ответственность за реорганизацию экономики. Коммунисты же должны выдвигать более актуальные лозунги. 

И то правда - важно получить власть не быстро, а надолго. Вот левые и затаились, объединяя и накапливая силы… Ждать оставалось не так уж долго. 

В 1992 году планируется создание единого европейского рынка, - напомнил Натта. - Это будет означать размывание всех национальных границ - географических, налоговых, экономических. Это приведет к созданию единой европейской валюты, центрального европейского банка. Процесс этот будет сложным и неизбежно вызовет столкновение различных мнений. У левых сил есть шанс на успех... 

Те же самые соображения, которые привели западных коммунистов к такому пересмотру своей политики, привели их восточных собратьев к выводу о необходимости "перестройки". Разница лишь в том, что на Востоке социалистический эксперимент зашел дальше, чем на Западе, и поэтому оздоровить экономику было намного сложнее. Вдобавок, на Востоке коммунистам пришлось самим браться за эту грязную работу - ведь российских консерваторов уже семьдесят лет как извели. Забегая вперед, отметим и еще одно различие - "перестройка" в СССР закончилась провалом, а "перестройка" у западных коммунистов - полным успехом. Они создали-таки широкий левый союз, который и поныне правит объединенной Европой.

В остальном - в причинах, целях и средствах обеих "перестроек" - мы найдем поразительное сходство и теснейшую взаимосвязь. Ведь проектируемый "еврокоммунистами" левый союз должен был стоять на просоветских позициях. Поэтому крайне важно было, чтобы такие позиции выглядели прилично. Как сказал Натта:  

Отношения с левыми в Европе дело не простое. […] Если левые силы хотят быть более автономными, они должны иметь больше связей с Советским Союзом, проводить политику для развития и социализма. Поэтому у нас большой интерес к новому этапу вашего развития, о котором Вы говорили.  

Эта похвала Натты не стала для Горбачева открытием - вся его "перестройка" и была адресована западным левым. Судя по документам, к реформам советских вождей подтолкнули не столько внутренние трудности, сколько внешние. Да и как же иначе - ведь основой и единственной целью существования Советского Союза была мировая революция. Советский народ жил в постоянной борьбе. Советская власть никогда не принимала мер - она наносила удары. Любое, даже самое мирное ее начинание всегда формулировалось как объявление войны чему-то или кому-то ("бой алкоголизму", "битва за урожай", "борьба с бюрократизмом" и тому подобное). Если и были исключения из этого правила, то лишь в целях конспирации. Поэтому для понимания любых действий большевиков важно выяснить, против кого они направлены. 

Прежде всего, новый облик социализма подтачивает традиционные претензии правых кругов Запада на доминирующее влияние, подкреплявшиеся образом врага, социалистического "тоталитарного монстра". Начал размываться усилившийся на Западе на рубеже 80-х годов открыто враждебный социализму консервативный фронт, -  

говорил Горбачев в секретной речи перед своими союзниками по Варшавскому договору 6 июля 1988 года, той самой, где он подробно посвятил их в свой план "общеевропейского дома".

Судя по этой речи, перестройка призвана была изменить политическую ситуацию не столько в СССР, сколько в западных странах. Она должна была  

позволить социализму активнее и шире включиться в формирование мировой политики, действеннее влиять на нее, стимулировать позитивные изменения в окружающем мире.  

То есть - всеми средствами влиять на политическую жизнь других государств, чтобы привести там к власти наиболее "прогрессивные" силы. 

Будучи реалистами, [мы] не можем ждать как манны небесной появления у руля управления на Западе новых партнеров, более демократической альтернативы. Но, по существу, такую альтернативу облегчаем.

Ведь обновление социализма - это приглашение к эволюции и капиталистического мира, стимул к выходу там на авансцену сил, способных преодолеть классовые предубеждения, готовых к совместной работе ради решения насущных проблем современности. И это сказывается в росте влияния умеренного крыла буржуазии… 

Под "умеренным крылом буржуазии" в коммунистической идеологии традиционно понимаются социалисты и социал-демократы. Для них-то советская перестройка и создавала благоприятный климат, выбивая почву из-под ног у правых. В сочетании с усилиями западных коммунистов по втягиванию всех левых в свой просоветский союз, эта политика представлялась вполне эффективной. Поэтому, внимательно выслушав Натту, Горбачев благословил его план:  

Мы с большим интересом ознакомились с вашими взглядами на интеграционные процессы, с вашими мыслями и суждениями об альтернативе существующему положению дел в Западной Европе. […]

Каким должно быть лицо будущей социалистической альтернативы? Здесь требуется очень большой анализ и теоретическая работа. Ясно, однако, что не надо бояться союзов в рамках интеграционных процессов. Вы уже очертили круг своих поисков единения левых сил. Не думаю, чтобы это было легко. Опыт Италии показывает, что это так. А в европейском масштабе тем более. Я вижу, что левым силам вполне под силу добиваться того, чтобы интеграционные процессы способствовали демократизации Западной Европы, чтобы решались задачи социального характера.

[…]

  Предыдущая глава           Следующая глава              Оглавление