4. Прочие силы ада 

Все эти разговоры о враждебном американском влиянии и необходимости европейского "противовеса" оставшейся супердержаве были больше похожи на пропаганду, чем на реальные планы. Конечно, наши герои ненавидели мировой капитализм и США как его символ и центр. В их представлении эта мифическая страна была населена наглыми ковбоями, безжалостно эксплуатирующими рабочих, то и дело линчующими негров и твердой рукой управляющими НАТО. И само собой, этой реакционной силе не было место в том царстве добра и справедливости, каковым теперь должна была стать Европа.

Реальная же Америка, с ее ''bleeding heart liberalism'', "прагматизмом", "реализмом" и даже анти-американизмом (направленным против той самой мифической Америки ковбоев) архитекторам "общеевропейского дома" ничуть не мешала. Во всяком случае, США ничуть не противились их проекту, а некоторые весьма влиятельные силы в Америке активно поддерживали европейскую интеграцию. Так, 18 января 1989 г. к Горбачеву явилась делегация Трехсторонней Комиссии - Дэвид Рокфеллер, Генри Киссинджер, Ясухиро Накасонэ и Валери Жискар д'Эстен. Их цель была, вроде бы, в том, чтобы убедить Горбачева интегрироваться в мировые экономические и финансовые организации (ГАТТ, МВФ и т.п.), конвертировать рубль и так далее. Вдруг слова попросил Жискар, и сказал:  

В.ЖИСКАР Д'ЭСТЭН. Сейчас Западная Европа переживает перестройку, меняет свои структуры. Трудно сказать, когда это произойдет - через пять, десять или двадцать лет. Но в Западной Европе возникнет новое современное федеративное государство. Мы к этому идем, и СССР должен готовиться к общению с большим западноевропейским единым государством. Это будущее государство будет открытым, готовым ко всем формам сотрудничества.

Но тогда, возможно, встанет вопрос о той или иной форме - официальной или фактической - присоединения некоторых государств к нему. Речь скорее всего пойдет об Австрии, Швейцарии, Скандинавских странах, но также и о некоторых восточноевропейских государствах. Мы не намерены "шуровать" в восточноевропейских странах, расшатывать фундамент стабильности. Мы видим опасность дестабилизации тех или иных государств и не заинтересованы в этом. Но хотелось бы знать, каково будет ваше отношение к тому, что некоторые восточноевропейские страны, сохраняя узы безопасности с СССР, могут захотеть стать ассоциированными членами ЕЭС? 

Киссинджер не возражал, а беспокоился лишь о том, чтобы и США оказались частью этого проекта: 

Вторая группа соображений касается будущего Европы, отношений между ее различными частями. Каковы перспективы концепции "Европа от Атлантики до Урала"? Каким будет место той части Советского Союза, которая простирается к востоку от Урала? Какими будут отношения США с будущей Европой?

И я, и мои коллеги по "Трехсторонней комиссии" хотели бы внести свой конструктивный вклад в строительство этой Европы, в которой СССР и США играли бы одинаково позитивную роль. 

Не забудем, что разговор этот произошел в январе 1989 года, когда даже черновиков Маастрихтского договора - не говоря уж об Амстердаме, Ницце и Европейской конституции - не существовало. Не говоря уж о том, чтобы эти договоры были одобрены референдумами. Откуда эти люди так точно знали, что случится с нашими странами через 15-20 лет? Кто же они такие? Откуда у них такая немыслимая власть над нашими судьбами, что они могут планировать историю целого континента на двадцать лет вперед? При этом они ни на минуту не задумались, что народ может не согласиться с их планами. Их власть такова, что они могут вообще не учитывать демократию в своих расчетах.

Да, вышеописанный эпизод вызывает множество вопросов, ответов на которые у нас нет и шестнадцать лет спустя. Какова вообще роль Жискар д'Эстэна в создании Европейской сверхдержавы? Как его поразительная осведомленность в 1989 году связана с его же недавним авторством пресловутой Европейской конституции? И, в конце концов, при чем здесь Трехсторонняя комиссия?

Загадочная эта история имела продолжение, когда Жорж Бертуэн, европейский со-председатель все той же потусторонней комиссии, отправился в Москву готовить визит туда Жака Делора. Вот что докладывает об этом Загладин: 

О беседе с сопредседателем трехсторонней комиссии Ж.Бертуэном

4 апреля 1990 г.

Во время встречи с Ж.Бертуэном, состоявшейся по его просьбе, последний высказал ряд соображений, касающихся предстоящего приезда в Москву Председателя Комиссии европейских сообществ Ж.Делора и его намерений.

I. Ж.Бертуэн, являющийся давним другом Ж.Делора, в начале беседы охарактеризовал его как человека сухого, очень деловитого, но в глубине души искреннего и верного своим убеждениям. Он способен их менять, но только под влиянием убедительных аргументов.

Далее собеседник отметил, что Ш.Делор приезжает в Москву, разумеется, прежде всего как председатель Комиссии европейских сообществ. Вместе с тем надо учитывать, что сейчас - это единственный западноевропейский политический деятель, который обладает определенным авторитетом и "что-то значит" для каждой из 12 стран, входящих в сообщества.

Так, например, если говорить о его собственной стране -Франции, - то это - один из возможных кандидатов в президенты. Тот факт, что Ф.Миттеран намекнул на возможность выдвижения М.Рокара на позиции своего преемника, сейчас мало что значит - до президентских выборов еще слишком много времени. Между тем Ж.Делор тоже будучи социалистом, как и Рокар, обладает несомненно гораздо большим политическим опытом и международным авторитетом.

Для немцев, продолжал Бертуэн, Делор - это единственный из западноевропейских политических деятелей, который пользуется доверием практически безоговорочно. Он поддерживает в Германии отношения со всеми политическими кругами, и все с ним в той или иной мере считаются.

Для англичан Делор - человек, который убедил профсоюзы поддержать идею Общего рынка. Разумеется, М.Тэтчер именно по этой причине не очень любит Делора, но считается с ним.

Делор пользуется уважением также и в Испании, Португалии и Греции, поскольку именно он в ходе переговоров о вступлении этих стран в Общий рынок добился для них более продолжительного переходного периода и более благоприятных условий приема.

Иными словами, завершил эту часть своих соображений Ж.Бертуэн, Делор - это человек, который способен повлиять на позиции других стран и от которого в какой-то мере многое зависит в будущей позиции европейских сообществ.

2. В настоящее время, говорил Бертуэн, Делора заботят следующие основные проблемы: германский вопрос (выступая за объединение двух германских государств, он стремится найти такое решение, которое не наносило бы ущерба ни европейским сообществам, ни общеевропейской идее); увеличение политических возможностей европейских сообществ, то есть фактически превращение их в своего рода федерацию; проблемы сотрудничества сообществ с Восточной Европой. По всем этим вопросам, естественно, он, видимо, захочет получить точку зрения советского руководства.

Особенно его будет интересовать, продолжал собеседник, такие аспекты названных проблем.

Делор хочет понять наши цели в отношении Восточной Европы, а еще точнее - его интересует, какими мы хотим видеть свои собственные отношения со странами Восточной Европы и отношения Запада с этими странами; что мы считаем важным с точки зрения как обеспечения своей собственной безопасности в военно-политическом смысле, так и экономической безопасности своей страны.

В этой связи Делор будет интересоваться, видимо, и вопросом о том, как мы относимся к идее европейской конфедерации. В беседе с самим Бертуэном Делор, как рассказывал собеседник, размышлял: идентично ли для Советского Союза понятие "европейская конфедерация" с понятием "общеевропейский дом"? Далее он ставил вопрос - считает ли Советский Союз себя принадлежащим к Европе целиком, то есть от Бреста до Владивостока. Или же СССР рассчитывает на "участие в Европе" только своей западной части. По мнению Делора, трудно представить себе, что весь Советский Союз, включая, например и его азиатские республики, может стать членом общеевропейского дома. Он хотел бы услышать советские аргументы по этому поводу.

По существу, продолжал Бертуэн, от того, какими будут эти аргументы,во многом будет зависеть дальнейшая эволюция концепций самого Делора. Ему не свойственна идея категорического отторжения всего Советского Союза от Европы. Он понимает, что СССР -единое целое. Однако вместе с тем, если весь СССР будет частью общеевропейского дома, то как следует поступать в отношении США?

Задавал Делор и такой вопрос (в ходе бесед с Бертуэном) - будет ли умным игнорировать Японию? Конечно, Япония - это не Европа. Но по существу Европа, США и Япония - это в какой-то мере единый комплекс. И не может ли европейский процесс со временем стать фактором, способствующим конструктивному взаимодействию всех стран северного полушария?

От себя Ж.Бертуэн добавил, что, по его личному мнению, у Делора нет ясности во всех этих вопросах. Все его рассуждения носят в себе элементы реализма. Но, с другой стороны, если пытаться строить сегодняшнюю политику на идее кооперации всего северного полушария, то не приведет ли это к подрыву собственно европейской идеи?

Так или иначе, по мнению Бертуэна, от итогов безеды Ж.Делора с М.С.Горбачевым во многом будут зависеть и краткосрочная и долгосрочная стратегии европейских сообществ.

3. Представляют интерес высказанные Ш.Бертуэном соображения, касающиеся взглядов Ж.Делора на общие подходы к современным международным отношениям. По мнению председателя Комиссии европейских сообществ, сейчас в мире идет как бы борьба между двумя типами дипломатии. Один тип - традиционная дипломатия защиты национальных интересов каждой страны, взятой в отдельности. Другой тип - дипломатия, построенная на учете растущей взаимозависимости государств, которая (взаимозависимость) предполагает необходимость интеграции как в экономике, так и в политике.

Видимо, как по словам Бертуэна рассуждает Делор, сейчас пока что речь идет о своего рода компромиссе между двумя подходами. Этот компромисс существенно влияет на позиции и отдельных стран, и ЕЭС в целом в отношении выбора дальнейшего пути, разработки так называемой архитектуры будущего европейского и мирового порядка.

По мнению Делора (который в принципе поддерживает политику Ф.Миттерана и в свою очередь пользуется поддержкой с его стороны), президент Франции до сих пор не сделал окончательного выбора между старым и новым типом дипломатии. Отсюда - его непоследовательность во многих вопросах, включая такие, как вопрос о роли Франции в мире и в Европе, германский вопрос.

Сам Делор считает, что нынешний компромиссный подход (проявляющийся, по его мнению, повсюду) не может просуществовать долго. Либо Европа и мир вернутся к старому подходу, что было бы чрезвычайно опасно, ибо возродило бы старые международные конфликты, либо же победит новый подход, ориентированный на широкую интегр&#