5. Между молотом и наковальней 

Так что насчет Запада Горбачев мог не беспокоиться: победа общеевропейского социализма там была уже близка. Другое дело - Восточная Европа, которая, со своей аллергией на социализм, все больше напоминала огромную брешь в стене "общеевропейского дома". Надо было срочно вовлекать ее мятежные страны в общий проект.  

- Как ни трудны проблемы в Восточной Европе, - проповедовал Горбачев 24 ноября 1989 года приехавшему в Москву Тадеушу Мазовецкому, - мы обязаны сохранить общеевропейский процесс. Для этого все его участники должны проявлять очень зрелый подход.

Должны меняться не только мы, но и вы. К сожалению, не все и не всегда это осознают. Вот - моя давняя партнерша по международным проблемам госпожа Тэтчер опять недавно расценила процессы в Восточной Европе как "крах социализма". Это, прямо скажу, не прорыв в мышлении. Социализм обновляется. Нам еще предстоит увидеть обновленный социализм. И нельзя ехать в ХХI век на старом коньке, со старыми представлениями и недоверием друг к другу. Ведь хорошо известно, к какой тупиковой конфронтации это привело.

Поэтому еще раз подчеркиваю - не только мы должны изменяться, но и вы.

Необходимы взаимные перемены, уводящие от конфронтации. Необходим исторический поворот к взаимной терпимости, уважительности.

- В связи с Вашей идеей общеевропейского дома, - отвечал Мазовецкий, - хотел бы заметить, что в этом доме у нас с Вами квартиры на одной лестничной площадке.

- Мы исходим из этого, - радостно подтвердил Горбачев.  

Намеки Горбачева был достаточно прозрачны: не стоит демонтировать социализм в Польше и вообще в Восточной Европе. В "общеевропейском доме" социализм еще пригодится. А Ярузельскому он говорил то же самое (13 апреля 1990 г.) практически открытым текстом: 

Положение в Восточной Европе надо оценивать в масштабах общеевропейских процессов. С этой точки зрения целиком сохранить то, что имели раньше союзные страны в военно-политическом и экономическом отношении, нереально. Но вместе с тем была бы крайне вредной и политическая суета, стремление в одночасье отказаться от всего и вся. Такого рода суета особенно заметно сказывается в Венгрии, да и в какой-то мере в Чехословакии. Даже Запад не хотел бы поспешного демонтирования существующих в Европе военнополитических и экономических структур. Гораздо разумнее не ликвидировать, а видоизменять их с учетом процессов, происходящих на континенте. А это как раз те процессы, которые вписываются в идею формирования общеевропейского дома.  

Социализм в Восточной Европе спасали всем миром: Ярузельский и ему подобные - изнутри, Горбачев - с Востока, и еще очень многие - с Запада. В этой части света особенно усердствовал Миттеран. Французский президент очень боялся, что распад Советской империи приведет к "дроблению всей Европы, ее превращению в хаос государств, из которых ничего не слепишь". Он считал необходимым "любой ценой продумать создание структур, которые позволили бы удержать все эти движения".

Первое, что пришло в голову французским социалистам - это просто расширить Европейские Сообщества, включив в них всю Восточную Европу и СССР.  

Ближайший сотрудник Миттерана Ж[ак] Аттали сообщил [Загладину], что в европейских сообществах сейчас продумывается план создания нового органа. Наряду с Европейским парламентом, предполагается создать также и Сенат Европы. В сенате будут представлены не государства, а отдельные регионы. Иными словами, от Франции, например, там будут заседать представители Эльзаса и Лотарингии, Бретани и Нормандии и т.д. От Испании - представители Каталонии, страны Басков, Андалусии и т.д. Тем самым будут удовлетворены амбиции не только стран, но и отдельных регионов.

Может быть, - риторически спрашивал Ж.Аттали, - в будущем если СССР, как государство, будет представлен в Европарламенте, то отдельные его регионы, как Литва, - в Сенате Европы? Отвечая на мой вопрос: а допускает ли Аттали вступление СССР в Европейское сообщество, что только и может обеспечить возможность его участия в Европарламенте, Аттали ответил: "Это, конечно, вопрос перспективы и дальнейшего развития СССР. Но лично я, - скорее, как теоретик политики, чем как практик, - вполне допускаю это". 

Как видим, уже тогда зодчие Евросоюза мечтали на досуге о его безмерном расширении. Но только как теоретики политики. А перевоплощаясь в практиков, тут же находили в своих планах многие недостатки. Например, Миттеран вообще не считал ЕЭС хорошей основой для "общеевропейского дома".  

Надо учесть, - говорил он, - что идеологически в сообществах преобладают более консервативные идеи, чем, например, мои собственные. Там доминирует либерализм, отчасти в духе христианской демократии. 

А постепенное вытеснение этих идеологий социализмом представлялось Миттерану слишком долгим делом.

Тем более, что если поставить ЕЭС в центр проекта, Западная Европа оказалась бы центром общеевропейской империи, Восточная - провинцией, а Советский Союз - дальней окраиной. Как объяснял Миттеран Горбачеву, "на Западе мы будем говорить обо всем, с Восточной Европой - о чем-то, а с вами - о безопасности, меньше - об экономике. И возникнет Европа, развивающаяся двумя разными скоростями".

В самом деле, рассуждал Миттеран, представим себе, что ЕЭС просто начинает переговоры с Восточной Европой о своем расширении.  

…что это даст? На одной стороне стола будут сидеть представители трехсот сорока миллионов процветающих европейцев, а на другой - делегаты восьми или двадцати миллионов человек, живущих недостаточно хорошо. Что смогут они сказать друг другу? Отношения между мощными европейскими сообществами и малыми странами могут породить ситуацию ущемления достоинства этих стран, которые станут по существу колониями сообществ. Это было бы опасно для будущего.  

Наконец, главный недостаток этого варианта в том, что тогда "у Советского Союза может возникнуть ощущение изолированности". И это тем хуже, что ощущение будет правильным. А между тем, именно важная роль СССР в "строительстве" должна была гарантировать в объединенной Европе социализм.

Потому и не соглашался Миттеран дать Европейским сообществам великое будущее.  

Европейские сообщества, конечно, могут расширяться за счет Австрии, Швеции, впоследствии может быть и Чехословакии. Но они не могут слишком "полнеть", - иначе возникнут новые риски.  

Адекватной же формой контроля над Восточной Европой будет не ЕЭС, считал Миттеран, а "европейская конфедерация".

По замыслу Миттерана, у конфедерации должны быть два "полюса" - Москва и Париж - которые осуществляли бы совместный контроль надо всем, что между ними. Полюса "должны играть активную роль как факторы европейского равновесия". А для этого 

они должны быть представлены везде, где обсуждаются актуальные проблемы, будь то германский вопрос, эволюция Соединенных Штатов, сепаратистские тенденции в Европе и так далее. Я употреблял понятие "конфедерация". Можно, конечно, предложить что-то другое. Но иметь общее учреждение, общую структуру надо. 

Говоря проще, через европейскую конфедерацию Москва и Париж будут управлять Германией и Восточной Европой, подавлять стремление разных народов к независимости и согласовывать внешнюю политику конфедерации, прежде всего по отношению к США. То есть конфедерация всего лишь уточняла политические и юридические формы "общеевропейского дома".

Последовательность действий для создания этой конфедерации Миттеран тщательно скопировал с создания Европейских сообществ после войны. Именно поэтому начинать, по его мнению, следовало с экономики: 

Европейские сообщества начинались с экономического объединения. Но теперь мы говорим обо всем. Это хороший пример. 

Так же, как и в ЕЭС, вслед за экономическим сотрудничеством пойдет и политическое, которое затем породит постоянные политические структуры. А оттуда уже и до единого конфедеративного государства - один шаг.  

Как гармонизировать европейские сообщества, ассоциацию свободной торговли, другие страны, СССР? Думаю, что самое главное - развивать политическое, техническое, экономическое, культурное сотрудничество. А затем можно будет выйти к реализации полномерного политического проекта.  

Идея была в том, чтобы навязать Европе, прежде всего - Восточной, выбор между двумя "полюсами", полностью исключив все другие альтернативы. Хотите - спасайтесь от Советского Союза через европейскую интеграцию. Хотите - спасайтесь от Европейского Союза через союз с Москвой. Третьего не дано. А уж потом избранный вами хозяин распорядится вашей судьбой, в полном согласии с другим "полюсом" и с высшими соображениями "исторической логики развития континента". Москва прикажет своим сателлитам строить "общеевропейский дом", а Европа своим - "нормализовать отношения с СССР".

Хотя сам проект "европейской конфедерации" был вскоре забыт, в целом эта схема оказалась очень полезной. Ведь неискушенные восточноевропейские демократы смотрели на мир очень наивно. В их представлении Восток олицетворял собой коммунизм и мрак (что было близко к истине), а Запад - демократию и свет (что было от истины очень далеко). Эти две силы, по их мнению, находились в непримиримой борьбе. Поэтому все, что исходило с Запада, казалось им чуть ли не божественным откровением. Им казалось, что любое сближение с Западом означает для них дальнейшее избавление от Востока.

Увы, эта черно-белая картина была далека от действительности. Как мы видели, Запад и Восток давно уже были в сговоре. Поэтому для Восточной Европы сближение с Западом, и особенно с европейскими интеграционными структурами, означало сближение с СССР. Эта истина настолько расходилась с общепризнанными аксиомами, что восточноевропейские кролики безо всякого колебания шагали в пасть к удаву. Хотя, казалось бы, смысл их действий был уже совершенно ясен. 

Мы намерены развивать отношения с СССР как с близким соседом, - говорил Горбачеву 12 октября 1990 года польский министр иностранных дел Скубишевский, - и вмонтировать их в новый общеевропейский контекст: Польша вообще отдает приоритет общеевропейской политике, преодолению раскола в Европе. Фактически политического раздела континента уже нет. Но сохраняется экономическая пропасть. Нельзя допустить, чтобы граница по Одеру-Нейсе была границей между изобилием и бедностью, между хорошо и плохо организованной экономикой. В целом в общеевропейском процессе все большее значение будет иметь экономический фактор.

В общеевропейском сотрудничестве СССР занимает особое место. Конечно, это и мировая сверхдержава, но и европейская. Она не может не сыгр