7. Aprиs le dйluge. 

Логично было бы ожидать, что такая катастрофа охладит пыл строителей светлого будущего. По крайней мере, им следовало бы пересмотреть свой проект, установить причины аварии и внести какие-то поправки. Или даже полностью отказаться от него: в конце концов, они ведь всегда оправдывали свой проект необходимостью преодолеть великий раскол Европы и тем самым спасти мир от ядерного уничтожения. И вот, под ногами у нас лежали руины Советской империи - единственной угрозы европейскому миру. Не было больше нужды в каких-либо усилиях или стратегиях, сложных конструкциях или изощренной дипломатии. Проблема исчезла сама собой. С тех пор мы могли бы жить счастливо до скончания дней.

И уж точно не оставалось никакой нужды создавать структуры, столь похожие на советские. Между тем, как ни в чем ни бывало, именно это продолжали делать наши герои. От Маастрихта до Амстердама, от Ниццы до проекта Конституции, рос "демократический дефицит", разрасталась бюрократия, распространялись ложь и принуждение, а мы, жители древнего континента, становились здесь все более излишни. Первоначальные заверения, будто нет никакой угрозы суверенитету наших государств, забыты; теперь нам открыто говорят, что цель проекта - единое европейское государство. Почему же они не говорили этого раньше, хотя знали это уже 20 лет назад? Не для того ли, чтобы "не пережать", "не отпугнуть европейцев"?

Между тем, главная тайна так и не раскрыта. Вряд ли они когда-либо признают, что весь европейский проект - это ничто иное как хитрая попытка обанкротившейся социалистической номенклатуры спасти свою обанкротившуюся утопию и свою узурпированную власть.

Призывая нас голосовать за свои многочисленные договоры, почему они просто не скажут: голосуйте за социализм!

Лживыми обещаниями процветания завлекая нищие народы Восточной Европы в свой сияющий град на холме, почему бы им не сказать прямо: Это ваш новый шанс жить при социализме!

Предлагая нам чудовищный гроссбух своей Конституции, такой же длинный и запутанный как "Капитал" Маркса, почему они не говорят коротко и ясно: вот вам Европейский Союз Советских Социалистических Республик!

Они не говорят этого, ибо знают, что ни один народ на земле никогда больше не примет добровольно этой обанкротившейся идеи. Они будут лгать и выкручиваться как только возможно, лишь бы скрыть подлинную природу своего монстра.

Для тех из нас, кто уже жил в его утробе, истина самоочевидна. Мы даже можем довольно точно предсказать, что произойдет с ним дальше. Это не так уж сложно, если помнить одно основное правило: результаты утопических экспериментов всегда прямо противоположны обещанным.

Нам говорят, что европейская супердержава нужна, дабы избежать войн. В настоящий момент Европе не грозят никакие войны, по крайней мере - серьезные. Но пройдя через это принудительное братство, страны Европы возненавидят друг друга настолько, что окажутся на грани конфликта.

Нам говорят, что нам нужно подавить свои национальные чувства, предубеждения, традиции и тогда мы счастливо заживем в своих многонациональных сообществах. Можно заранее сказать, что результат будет противоположным. Советский Союз тоже считался дружной семьей народов семьдесят три года, после чего породил больше этнических конфликтов, чем когда-нибудь любая другая страна. Посмотрите на бывшую Югославию, которая тоже была при социализме одной счастливой семьей народов.

Нам говорят, что цель ЕС - принести нам процветание. Наша экономика сможет конкурировать с американской, и таким образом позволит Европе отстаивать свои интересы. В действительности произойдет противоположное. Экономика Европейского Союза, обремененная регуляциями, бюрократией и непосильными налогами, будет очень слабой; народы Европы будут все более беднеть и будут вынуждены просить милостыни у Соединенных Штатов.

Нам говорят, наконец, что в ЕС процветет невиданная прежде свобода и уважение к правам человека. Они лгут. Они начали с того, что лишили нас самого основного права - права прямым голосованием избирать тех, кто нами управляет. Мы не выбираем этих народных комиссаров, которые возглавляют ЕС. И это только начало. В недалеком будущем уже маячит зловещий Европол, со своим "европейским ордером на арест", дипломатическим иммунитетом для сотрудников и правом карать нас за "расизм" и "ксенофобию". Этим "преступлениям" нет и не может быть точных определений, и на практике так будет обозначаться любое инакомыслие. Интересно, сколько офицеров "Штази" и их коллег из других стран Восточной Европы окажутся в конце концов сотрудниками Европола? Судя, например, по последней Европейской Комиссии, где среди 25 комиссаров оказались 7 бывших коммунистических аппаратчиков, старых чекистов будет где-то около трети. Если ХХ век научил нас хоть чему-то, то прежде всего тому, что любая утопия в конце концов создает свой собственный ГУЛаг. Что ж, посмотрим, какой именно ГУЛаг создаст Европейский Союз.

Между тем, ЕС будет продолжать расширяться неудержимо, не в силах остановиться, покуда не падет в изнеможении также, как пал СССР. В своей прощальной речи Романо Проди уже наметил географию этого расширения, включив в сферу интересов ЕС весь Ближний Восток, Северную Африку и Турцию. И даже если когда-нибудь они объединят всю планету, они, как мы помним, займутся завоеванием вселенной. Ни один утопист никогда не откажется от экспансии, ибо ни одна утопия не работает в ограниченном пространстве, будь то деревни, города, континента или планеты. Ибо прекратив расширяться, утопия неизбежно погибает.

Да, ЕС рухнет так же, как рухнул его прототип. Но при этом он вполне может похоронить всех нас под руинами. И чтобы оправиться от этой катастрофы может понадобиться целое поколение. Нужно ли нам все это?

Особенно болезненно это будет для стран Восточной Европы, с их хрупкой экономикой и политической нестабильностью. Для этих молодых демократий катастрофа может оказаться и вовсе смертельной, и они вновь сделаются легкой добычей для старого хищника, притаившегося на Востоке. Тем более, что старый европейский план включения России в "общий дом" снова в силе. После некоторого охлаждения отношений с Россией при Ельцине мы вернулись к старой схеме Горбачева и Миттерана. Идея совместной власти надо всем, что между Парижем и Москвой, опять популярна в обеих столицах.  

  Предыдущая глава           Оглавление