Те, кому посчастливилось побывать в Сент-Луисе и посетить местный художественный музей, возможно, обратили внимание на картину знаменитого немецкого художника и графика Макса Бекмана (1884-1950) – одинокая мужская фигура на стуле с вытянутой спинкой, загадочная мистическая улыбка. 
Большинству посетителей мало о чем говорит этот портрет, на котором запечатлен замечательный русский актер и режиссер Николай Михайлович Церетелли.

История этой картины, вероятно, достойна отдельного рассказа. Достаточно заметить, что М. Бекман начал рисовать Н. М. Церетелли 7 ноября 1927 г. После окончания работы картина была продана автором в один из дрезденских музеев и уже оттуда через целый ряд коллекций попала в Сент-Луис. 

Ну, а кто же такой Николай Михайлович Церетелли, и какое отношение он может иметь к книжному миру и библиофильству?

Среди книг с автографами из моей библиотеки имеются три сборника поэтов серебряного века, поднесенные авторами Николаю Михайловичу Церетелли. Отсюда особый интерес не только к дарителям, но, в первую очередь, к тому, кому приподнесены были эти книги. 

«Чудесному спутнику по Каме, любимому мастеру театра, бесконечно милому, нежному Николаю Михайловичу Церетелли на радость и счастье впереди, от сердца автора
Кама 25/VIII Василий Каменский.» 

Этот теплый и дружеский автограф Василия Васильевича Каменского (1880-1961) - поэта, прозаика, драматурга, одного из основателей русского футуризма (вместе с В.В. Маяковским, Д. и Н. Бурлюками, В.Хлебниковым, А.Крученых, Е.Гуро) на его книге «И это есть автобиография, 1927», изданной акционерным обществом «Зак книга» в 1927 г., о многом говорит. 

Любителям поэзии хорошо известно имя Вадима Габриэловича Шершеневича (1893-1942). По собственному признанию, «вошел ребенком» в символизм и почерпнул там «знание школ прежнего мира, осознание ради культуры и самую культуру.» В дальнейшем Шершеневич возглавил группу эгофутуристов, куда вошли Л.Зак, Р.Ивнев, С.Третьяков, К.Большаков, Б.Лавренев, и др. 

«Милому Николаю Михайловичу Церетелли на добрую память от автора, с надеждой, что наши встречи в театре превратятся во встречи в жизни. С любовью В.Шершеневич Окт.1918» 

Эта надпись на монологической драме В.Шершеневича «Быстрь» в изд-ве «Плеяды», преподнесенной Церетелли, предполагает дальнейшее сближение поэта и актера. 

«Николаю Михайловичу Церетелли душевно к нему устремленный и им восхищенный автор 1/ХII/22 Москва». Этот сердечный автограф Константина Аристарховича Большакова (1895-1938) на его книге «Солнце на взлете» - талантливого и одаренного поэта и прозаика, созидавшего в годы так называемого «великого перелома» и ставшего жертвой этого нещадного для России времени. Поэт, стоявший в первой шеренге русского футуристического течения, близкий Б.Пастернаку, В.Маяковскому, – он был расстрелян 21 апреля 1938 г. 

Замечательный русский актер и режиссер Николай Михайлович Церетелли, кому преподнесены были эти книги, родился 1(13).Х.1890 г. Его первой актерской школой стали занятия на частных драматических курсах Александра Ивановича Адашева (Платонов, 1871-1934). Это были знаменитые «курсы драмы Адашева», просуществовавшие в Москве с 1906 по 1913г и пользовавшиеся широкой известностью в артистической среде. Достаточно заметить, что преподавал здесь целый ряд крупнейших актеров и режиссеров МХТ – Л.А.Суллержицкий, Р.В.Болеславский, В.И.Качалов, В.Лужский – имена, которые звучали в начале минувшего столетия, а среди тех, кто окончил эти курсы, достаточно назвать таких актеров, как Е.Б.Вахтангов, С.Г.Берман и др., да и сам Адашев, блестящий актер, начавший свою сценическую деятельность на периферии еще в 1890-е годы, а затем, со дня основания МХТ в 1898 г и вплоть до 1913 г был одним из ведущих его актеров, являлся личностью яркой, незаурядной и талантливой. 

В годы своего пребывания на курсах Адашева Николай Михайлович Церетелли был замечен и приглашен отцом и зачинателем мирового камерного театра, гениальным режиссером Максом Рейнхардтом (Гольдман, 1873-1943) в труппу своего немецко-австрийского театра, гастролировавшего в это время в Москве. 

Появление на мировой сцене камерного театра представляло собой новое явление, возникшее в начале ХХ века и получившее название «режиссерский театр». Наступление эры режиссерского театра не только изменило многие традиции и правила, но перекроило существо самой структуры театрального дела. Две основные фигуры традиционных подмостков – драматург и актер – из авторов спектакля превратились в постановщиков материала и инструментарий для работы человека, ставшего в театре главенствующим лицом – режиссера. И если в масштабе мирового театра стоял Макс Рейнхардт, то в России это место твердо занято было Мейерхольдом. 

М.Рейнхардту понравился молодой талантливый актер, обладавший прекрасными внешними данными, музыкальностью, тонким чувством ритма и сценической выразительностью движений. В труппе театра Рейнхардта Церетелли гастролировал по Франции, Австрии, Германии и другим странам Европы вплоть до 1916 г. В 1916 г. Николай Михайлович был принят в Московский камерный театр Александра Яковлевича Таирова, созданный им за два года до этого в 1914 г. Здесь он дебютировал в роли Фамира в драме «Фамира-Кифаред» И.Ф.Анненского. 

В годы работы в театре Таирова с 1916 по 1928 г., кроме 1924, Николай Михайлович Церетелли являлся одним из ведущих его актеров, наряду с А.Коонен, Н.Эфросом, М.Жаровым, В. Этушем. В 1924 г. Николай Михайлович временно отошел от работы в Московском камерном театре, посвятив себя кинематографу. В этом году он снялся в известной сатирической комедии режиссера Ю.А.Желебужского «Папиросница из Моссельпрома» и фильме Протазанова «Аэлита», поставленных на студии «Межрабпом – Русь», где партнерами его были звезды тогдашнего театра и кино: Михаил Жаров, Игорь Ильинский, Николай Баталов, Вера Орлова, Николай Прозоровский, Галина Кравченко, Юрий Солнцев, Юрий Завадский, и др. 

Вернувшись в театр Таирова, Николай Михайлович Церетелли с огромным успехом продолжил свои выступления. Имя его прославилось в спектаклях «Федра» Расина, «Саломея» Уайльда, «Жирофле-Жирофля» Лекока, «Ромео и Джульетта» Шекспира, «Король Арлекин» Лотара и многих других, - это были годы наивысшего творческого взлета Церетелли.

После ухода из Московского камерного театра Николай Михайлович работал, главным образом, как режиссер, сначала в Московском Театре Оперетты, а затем с 1929 г. в Большом театре, где поставил оперы «Русалка» Даргомыжского (премьера 13 июня 1931) и «Богему» Пуччини (премьера 14 ноября 1932), прошедших с большим успехом. В 1934-38 гг. в Калининском городском театре Церетелли ставит спектакли «Хозяйка гостиницы», «Адриенна Лекуврер», и др. До 1940 г. Николай Михайлович проработал в Могилевском, Костромском театрах, выступал в концертных программах как чтец в первую очередь своих поэтов-современников. Незадолго до войны он был приглашен в труппу Ленинградского театра комедии. В этом театре, руководимом замечательным режиссером Н.П.Акимовым, он был занят в «Валенсианской вдове» Лопе де Вега и ряде других пьес. Здесь его застала война. 17 декабря 1941 г. театр был эвакуирован из Ленинграда, но сам Николай Михайлович Церетелли к этому времени был уже тяжело болен.

Елена Владимировна Юнгер, артистка театра комедии, его близкий друг и партнер по ряду спектаклей театра, писала в своих воспоминаниях: «Приземлились под Вологдой. Яркий солнечный день. Сильный мороз. Нас встретили, повели к избам. Для Николая Михайловича Церетелли прислали носилки, сам он идти уже не мог. Он мучительно переносил голод. Силы его таяли на глазах. Когда мы добрались до Кирова, пришлось положить его в больницу, но ничто уже не могло помочь ему». Он умер 6 ноября 1942 г. в Вятке, тогда Кирове, на родине вятской игрушки. «Какие знаки судьбы, - говорила Елена Владимировна, - Николай Михайлович всю жизнь коллекционировал вятскую игрушку».