В августе 2007 года исполняется 175 лет со дня рождения Агапия Гончаренко, первого российского политэмигранта и пионера русскоязычной и украинской периодической печати в США, личности яркой и незаурядной. Это был человек революционных взглядов, переживший долгую жизнь, полную приключений. Агапий Гончаренко (Андрей Онуфриевич Гумницкий) родился 14 августа (по другим источникам 19 августа) 1832 г. в селе Кривин, ныне Таращинского района Киевской области в семье священника о. Онуфрия, питомца Киевской Духовной академии, родом из малороссийских казаков. Агапий, последовавший по стопам отца, получил религиозное образование в Киевской бурсе (духовном училище и семинарии), где проучился 13 лет. Он окончил бурсу в 1853 г. со званием “совершенного богослова”. Детство и годы, проведенные в бурсе, привили ему аскетизм, ненависть к крепостному праву и национальное самосознание. Это было время, когда помещиками в крае были поляки; украинцы – крепостными; формы же крепостного права были весьма жестоки. Польский язык господствовал как в высшем, так и в среднем классе общества, “мужицкого языка” стыдились. Все свое свободное время юноша проводил среди природы, на пасеке; чтение и изучение “жития святых” тянуло его к уходу от мирской жизни. 
 
Сразу же после окончания семинарии, отдавшись своему душевному стремлению, Гончаренко постригся в иеродьяконы. Киевский и Галицкий митрополит Филарет (1779 – 1857) взял его к себе во “книгодержцы” при богослужении. Близость к консистории, лавре, окружению митрополита, поездки по монастырям открыли Гончаренко глаза на пороки лаврской жизни, печальную судьбу монастырских крестьян, на бессилие митрополита перед Синодом и царской властью. Мысли о свободной от гражданской власти Церкви, об идеальном монашеском общежитии, об освобождении крестьян, о политической свободе владели молодым монахом. Этому способствовала и его встреча в Киеве 12 июля 1857 г. с вернувшимся из Сибири декабристом князем С.П. Трубецким и беседа с ним. Впоследствии ему казалось, что рукопожатие Трубецкого было своего рода благословением к продолжению борьбы, начатой декабристами. Осенью 1857 г. Святой Синод запросил митрополита о достойнейшем из молодых монахов для посылки иеродиаконом в церковь при российской миссии в Афинах. Пользовавшийся благоволением митрополита, притом хорошо знавший языки Ближнего Востока, Агапий Гончаренко получил это назначение. В ноябре 1857 г. Гончаренко отплыл из Одессы в Афины.

  
В Греции Гончаренко был далек от российских представительских кругов. Будучи неплохим художником, много времени он проводил на Акрополе, рисуя развалины храмов, изучал новогреческий язык. Здесь, на Акрополе, познакомился он с представителем одесского пароходства Давыдовым, который увидел у Гончаренко издания Вольной Русской типографии, к которой последний проявлял значительный интерес. Бывая в Лондоне и находясь в хороших отношениях с Герценом и Огаревым, Давыдов рассказал им о Агапии Гончаренко. Вскоре Гончаренко стал посылать в “Колокол” свои статьи о русском духовенстве, где весьма нелицеприятно отзывался о нем, о нравах, царивших в его среде, нравах, хорошо знакомых ему. О материалах, посылаемых Гончаренко в “Колокол”, стало известно российскому посланнику в Афинах Озерову. 2 февраля 1860 г. ему донесли, что Гончаренко опустил в почтовый ящик письмо в Лондон. Озеров не постеснялся лично приехать к Гончаренко и пригласить его на “обед” на русское боевое судно “Русалка”, находившееся в это время в Афинском порту. Взойдя на борт корабля, А.П.Озеров вручил Агапию заготовленный им заранее приказ об аресте и отправке в Россию, “в распоряжение духовного ведомства”. Гончаренко попал в ловушку, ему предстояло тяжкое будущее: тюрьма Соловецкого или Суздальского монастыря. 
  
По просьбе русского консула Агапия временно перевели в греческую тюрьму до прихода в Константинополь русского парохода “Олег”, шедшего в Одессу. Но здесь счастье улыбнулось нашему арестанту. Знавшие о заключении своего земляка эмигранты-украинцы пришли ему на помощь. Знаменитый атаман казаков-некрасовцев Осип Гончар организовал побег Гончаренко из тюрьмы 16 февраля 1860 г. “Втiк на вечну i святу волю,” - вспоминал позже Гончаренко, “козакувати на ввесь мiй вiк! Слава Богу!” В марте 1860 г. Гончаренко приехал в Лондон. Здесь он вошел в окружение “Колокола”, познакомился с Герценом и Огаревым. 
  
Дабы быть материально независимым, стал давать уроки русского языка грекам, торговавшим зерном с Одессой, Ростовом, Таганрогом. Работал в отделе нумизматики в Британском Музее. Когда в апреле 1860 г. польский политический эмигрант Людовик Цернецкий открыл русскую типографию, в которой стал печататься “Колокол”, Агапий стал работать в ней наборщиком. Один из известных эмигрантов из окружения Герцена, Кельсиев, невзлюбивший Агапия, все же отмечал в своих мемуарах, что Гончаренко и князь Н.П.Трубецкой “были отличные наборщики и бывали приняты у Герцена”. “Однако, - добавляет Кельсиев - войти в наш тесный кружок ему не удалось по его тяжелому, мнительному и скрытному характеру”. В том же 1860 г. III-е Отделение Собственного Его Величества Канцелярии сообщало императору Александру II в несколько смягченной форме о побеге Агапия Гончаренко: “… поссорившись с архимандритом бежал в Лондон и пристал к Герцену”. Следует заметить, что Гончаренко не только набирал “Колокол”, но и активно сотрудничал в нем. В “Колоколе” напечатаны были его статьи: “Иноки Михайловского монастыря”, “Киевско-Печерские подвижники”, “Монастырское крепостное право”, статья о смерти Тараса Шевченко (с которым Гончаренко был лично знаком) и ряд других материалов.
  
Но наиболее значительной заслугой Гончаренко является издание им осенью 1860 г. “Стоглава” - издания, необходимого как для России, так и в первую очередь для православной церкви.
Как известно, “Стоглав” – сборник решений Стоглавого Собора, созванного Иваном Грозным в 1551 году, состоящий из 100 глав Кодекса правовых норм внутренней жизни русского духовенства и его взаимоотношений с обществом и государством.
  
В дальнейшем “Стоглав”, так же как и принявший его Собор, был проклят Собором 1680 г. и потому был долгое время запрещен и не печатался. “Стоглав” включает большинство постановлений, потом ставших основой раскола: двоекрестие, “сугубую аллилую”, “хождение по солонь”, и т.д. Однако, заключая также обличения, “Стоглав” является материалом для суждения о нравах и обычаях эпохи.
  
В предисловии “Стоглава”, подписанном “I [иеродиакон] А [Агапий], Лондон, 19 авг. 1860 г.”, Гончаренко писал: “Уложение сего Собора сделалось светильником, горящим под спудом, рукописною тайною некоторых библиотек […] В духовных книгах в России являлись некоторые главы сего Собора, согласные с эгоизмом деспотов Российской церкви, представителей постоянного Собора Петербургского; обижающие же своею наивною простотою лицемерие христианства XIX столетия – считались запрещенными.” По этой причине Гончаренко считал своим долгом сделать постановление Собора доступным россиянам. Следует заметить, что “Стоглав” был издан на редкость изысканно и изящно с типографской точки зрения. Об этом писал эмигрант князь Петр Владимирович Долгоруков в своей лейпцигской газете “Будущность”. Сообщая некоторые биографические сведения о Гончаренко, он упомянул, что “Издание “Стоглава” – прекрасное”.
Ныне среди библиофилов лондонское издание “Стоглава” Гончаренко является уникальным.
  
На заработок, полученный от “Стоглава”, Гончаренко организовал общественную квартиру и питание для русских эмигрантов в Лондоне, число которых к этому периоду было довольно значительным. Сам Агапий не жил в этой коммунальной квартире, но выходные дни проводил там всегда, организуя лекции и небольшие спектакли. Квартира это продержалась, пока были деньги. “Денег не стало, и овцы разбрелись на съедение волкам”, – писал впоследствии Гончаренко.
  
5-го апреля 1861 г. у Герцена состоялось собрание по случаю манифеста 1861 года, на котором присутствовал и Гончаренко. Здесь познакомился он со знаменитым Джузеппе Мадзини (1805–1872) – вождем республиканско-демократического крыла Рисорджименто (Возрождение) и основателем “Молодой Италии” (итальянской подпольной организации), активным участником Революции 1848-49 гг. – личностью воистину легендарной. Впоследствии Мадзини дал Гончаренко рекомендацию и адрес своих друзей в Северной Америке. В том же 1861г. Агапий покинул Лондон и вернулся на Ближний Восток. Свой отъезд 1 сентября 1861 г. из Лондона в Грецию Гончаренко объясняет в своих мемуарах сообщениями о движении против короля Оттона в Греции: “Я любил греков больше всех других, имел с ними дела в Лондоне, - кровь закипела в моем сердце …”

  
Были, кроме того, столкновения кое с кем из эмигрантов. (Кельсиев пишет о Гончаренко: “наделал кучу подлостей в Лондоне и уехал на Восток.”)
Герцен писал князю П.Вл.Долгорукову: “… Афинский диакон бросил типографию и наделал здесь разных сплетен…” Писал он и И.С.Тургеневу, но затем (4 февраля 1862 г.) сам же успокаивал его: “По строжайшему следствию оказалось, что наш диакон не виноват, а просто болтун и сплетник, как все монахи…” Что касается Огарева, то он ни на минуту не усомнился в Гончаренко. 
  
Жизнь Гончаренко на Востоке – это настоящая одиссея, полная скитаний и приключений. В Гермуполисе на о. Сире он корректировал латино-греческий словарь для проф. Перидиса. Потом попал в Смирну, где польские эмигранты устроили в его честь обед. Январь 1862 г. он провел на Афоне, где епископ Мелетсий Ловцу рукоположил его в иереи. В Иерусалиме, по почину русского епископа Киприана и российского консула, его едва не арестовали, но благодаря рекомендации русского католика князя Ив. Гагарина его защитил католический патриарх Калерни. “До приезда в Сирию князя Ив. Гагарина Гончаренко заменял его в школе, организованной иезуитами для болгарских детей в г. Газыре в Ливанских горах. (Кельсиев порицал его за это “угодничество католикам”.) Один из знакомых Агапия, Сэр Самюэль Бэйкер, помог ему устроиться в Александрии. Здесь 22 февраля 1863 г. о. Агапий подвергся нападению ионийского грека, ударившего его ножом в грудь. (Гончаренко предполагал, что это было сделано по наущению тогдашнего российского консула Луговского.) Афинские друзья звали его опять в Афины, обещая защиту от российских властей и греческое подданство.
  
И действительно 6 июня 1863г. в Афинах он стал греческим гражданином, чем очень гордился, и подписывался Агапиус Гончаренко. Русским посланником в Греции был уже не Озеров, а граф Блудов, бывший в Лондоне первым секретарем посольства во время пребывания там Гончаренко. Он не только не требовал высылки Гончаренко в Россию, но даже просил его (в мае 1864г.) сопровождать в поездке по Морее (стар. Пелопоннес) российских профессоров Ломанского и Перцева, приехавших искать там следы славян. После этой научной поездки Гончаренко окончательно решил ехать в Северную Америку. Еще в детстве он невольно сравнивал острова и заливы русской Америки с греческим архипелагом. О русских на Аляске и в Калифорнии он много беседовал в Лондоне с Огаревым и Кельсиевым. Последний, как известно, ехал на службу в Российско-Американскую компанию на о. Ситку и застрял в 1859 г. в Лондоне. Герцен имел в Нью-Йорке и Калифорнии друзей, участников революции 1848-49 гг. в Западной Европе. Первая жена Огарева, Мария Львовна, еще в 1853 г. ездила в Калифорнию. Интерес Герцена к этой стране возрос после рассказов о ней последнего правителя форта и колонии Росс А.Г.Ротчева и его жены. Наконец, Бакунин, бежавший из Сибири через Японию, пробыв в октябре 1861 г. неделю в Калифорнии, “нашел в Америке такую повсеместную и безусловную симпатию к России и веру в русскую народную будущность, что уехал оттуда самым решительным сторонником Соединенных Штатов.”
  
Еще в Лондоне, в беседах с Огаревым, Гончаренко создал план мощной русской организации в Сан-Франциско для воздействия на Аляску и Сибирь. Бакунин, имевший собственный план создать “Русское Дело”, т.е. русскую революционную организацию в Америке, и связать ее с Сибирью, горячо откликнулся на письма Гончаренко и торопил его с исполнением задуманного. Оба они – и Огарев, и Бакунин – продолжали дружескую переписку с Гончаренко и в 1870-х годах.
  
1-го января 1865 г. Гончаренко приехал в Бостон с эллинским паспортом иерея Агапия из Афин. Он оказался первым православным священником, поселившимся на территории Соединенных Штатов. Немедленно же он организовал домовую церковь в квартире Ботасси - греческого консула в Нью-Йорке. По приглашению греческой колонии в Нью-Орлеане он съездил туда освятить место для будущей православной церкви, но уже в начале мая 1865 г. российский посланник Стекель предложил грекам своего, поставленного от Синода, православного священника, о. Николая Бьерринга. В Нью-Йорке Гончаренко жил уроками греческого языка (между прочим, он преподавал его студентам богословия епископальной церкви в St. Shon’s School), резал по дереву, гравировал на меди. Брал у него уроки, не зная, что Father Agapios и есть тот самый крамольный Гончаренко, российский консул Барон Остен-Сакен. Члены Библейского общества Ван Дайк и Лонг привлекли Агапия к изданию, первый – арабской Библии, второй – церковно-славянского Нового Завета. Это дало ему возможность за три года скопить три тысячи долларов. Еще в Элладе он сошелся с “прогрессивными реформаторами” – греками, сторонниками брака для епископов. Поэтому Гончаренко, будучи иеромонахом, не очень считаясь с канонами, женился (в Мэрии) на Альбине Читти (Citti) из Филадельфии, женщине необыкновенной красоты. В доме ее отца бывали выдающиеся итальянские патриоты-эмигранты: де Рудио, Орсини, Авеццана, Фарретти, Гарибальди, да и сам Гончаренко явился с личной рекомендацией Дж. Мадзини. Накопивши достаточно денег для покупки шрифтов (Гончаренко затратил на это 1600 долларов), 4 октября 1867 г. он двинулся в Сан-Франциско основывать русскую типографию, «щоб Сiбiряки слухали, через Тихий Океан, вiльну i тиху пiсню из вiльноï Америки…”
  
Пока Гончаренко плыл в Сан-Франциско, русский флаг в Ново-Архангельске (американцы переименовали Ново-Архангельск в Ситку, а Ситку в Баранов-Айлэнд) был спущен, и Аляска стала 18 октября 1867 г. владением Соединенных Штатов.
  
Гончаренко приехал в Сан-Франциско 6 ноября 1867 г. По пути в Калифорнию он мечтал изначально поставить свой печатный станок в г. Ново-Архангельске на о. Ситке, но затем правильно сообразил, что там бы он попал под власть и цензуру американского военного управления. Не прочь был он переехать на Аляску, на материк, и обосноваться в одном из селений на реке Нушагак. Но он понял, что все люди и все сведения с Аляски, Алеутских островов и из района Ситки (бывшего русского административного центра) будут теперь стекаться прямо в Сан- Франциско, который и раньше, с середины 1850-х годов, стал одним из главных центров поставщиков товаров для Русской Америки. Поэтому, сойдя с парохода, он обосновался в Сан-Франциско и сразу же принялся за набор своей первой книги.
  
Это была “Russian And English Phrase Book”, разговорная книжка для американских солдат, отправляемых на Ситку для занятия новоприсоединенных к Штатам земель. Издана была эта книга за американский счет, по заказу статс-секретаря Сюарда, главного инициатора покупки у России Аляски. Сюард пригласил к себе Гончаренко из Нью-Йорка в Вашингтон еще ранее, до отъезда в Сан-Франциско; он не только заказал разговорник, но и обещал субсидию его будущей газете - при условии, что Гончаренко займется в ней регулярным ознакомлением на русском языке граждан Аляски с конституцией Соединенных Штатов и с распоряжениями новых властей. Гончаренко согласился, оговорив независимость своих политических взглядов. Независимость эту, как мы увидим дальше, он и поддержал на практике в полной мере. Заметим, что республиканские убеждения Гончаренко не могли никого пугать в Америке, а его пресвиторское звание внушало к нему полное доверие. Вслед за разговорной книжкой Гончаренко приступил к изданию намеченного им уже давно периодического органа печати, первого на русском языке в пределах Америки. 
  
Первый номер появился на свет 1 марта 1868 г. С английским заголовком «Alaska Herald» и с русским подзаголовком: «Издатель Пресвитер Агапий Гончаренко». Подписка принималась в типографии по адресу: Printed Office of Cubery and Comp., 536 Market Street, San Francisco. Цена была назначена за номер – 20 центов, на год – 4 доллара. Первые три номера вышли с одним английским названием (1-го, 15-го марта и 1-го февраля 1868 г.). В № 4-ом (15 апреля 1868 г.) над русским текстом появился русский же заголовок – “Свобода”. Газета печаталась на английском и русском языках, содержание статей было в подавляющем большинстве различное: в английских статьях Гончаренко осведомлял американцев об Аляске, а в русских печатал тексты из американской конституции в переводе и заметки о жизни аляскинцев и местной русской колонии в Сан-Франциско. “Свободная Америка и Сибирь, – объяснял назначение своего печатного органа Гончаренко, - это два юных силача, обращенных друг к другу спиной. Время настало, чтобы понять друг друга и работать вместе на общую пользу [...] Понимая это, мы поставили у себя русский станок, который есть первый в Америке, для напечатания торговых карт, циркуляров, памфлетов, грамматик, для изучения русского и английского языков и всякого рода работ, способствующих благоденствию народа.” 
  
Сравнение Америки и Сибири было заимствовано у Герцена, мысли которого об Америке и России Гончаренко повторял неоднократно и впоследствии. “Цель учреждения нашего русского станка в Сан-Франциско, - объяснял Гончаренко, – состояла в том, чтобы нашим соотечественникам, отдаленным от центра великого племени, доставить возможность встретить русское слово […] Для Алеутских и Аляскинских единоязычников наш станок необходим для изъяснения на русском языке правительственных распоряжений совершенно нового правительства, торговых отношений с новыми товарищами, в торговом обращении имеющими другие обычаи и другие цены […] при этом замечаем, что мы не имеем ничего общего с лакеями [старого режима] и ворами, бежавшими из родины от заслуженного наказания. Мы жмем руку и даем наше сердце только истинным и святым труженикам за свободу и прогресс России”. “Наше слово истины не замолкнет, потому что для публикации мы не нуждаемся ни в чьем пособии; мы – издатель, типограф и разносчик нашего журнала”. Довольно быстро начались у Гончаренко трения с военным управлением, которому была неприятна его критика поведения американцев на Аляске. Гончаренко пожелал подчеркнуть свою независимость и дал своему печатному органу новое имя: «The Free Press and Alaska Herald». Издание было названо “Еженедельной независимой газетой” (Independent Weekly Paper). Редакция обещала, что в более широком размере продолжит работу «Alaska Herald». Русская часть сохранила тот же заголовок - “Свобода”. Нумерация была установлена новая (Volume №1 May 2, 1868). Затем Гончаренко отказался от мысли издавать еженедельную газету, посчитал №№1-5 еженедельника за 5-9 «Alaska Herald», и с опозданием выпустил №10 издания, вновь изменивши его название на «Alaska Herald Свобода». Он назвал себя уже “собственником” (propietor) – адрес: Room 8, 611 Clay Str., и обещал выпускать журнал каждые 2 недели. 
  
1 июля Гончаренко опубликовал призыв к алеутам и русско-американцам не работать на американцев меньше, чем за 5 золотых долларов в день, т.к. эту цену получали за свой труд белые рабочие в Калифорнии. Этот совет очень не понравился американцам, жестоко эксплуатировавшим труд бывших русских колонистов на Аляске; он показался им революционным. Заговорили, что Гончаренко поляк (тогда революционерами считали по преимуществу поляков). 
  
Хуже того, он показался “агитатором”, посягающим на прибыли торговой колонии Гутчинсон, сменившей под американским флагом Российско-Американскую Компанию. К тому же он резко протестовал против насилия над аляскинцами. Тут подоспели протесты российского посланника в Вашингтоне Катагази, и генерал В. Галлен, начальник войск в Сан-Франциско, лишил Гончаренко его субсидий. Но это лишь обострило желание Гончаренко продолжить борьбу, и он стал издавать свой труд полностью за свой собственный счет. Без большой аккуратности он продолжил свое издание в 1869–1871 гг., причем в мае 1872 г. продал английский отдел американцу A.A.Stickney. Летом 1872 г. Агапий стал издавать чисто русский печатный орган под названием “Свобода – простая речь, издаваемая Агапием Гончаренко”.
  

      продолжение в номере №26