Продолжение. Начало в номер №25

Летом 1872 г Агапий стал издавать чисто русский орган под названием «Свобода – простая речь, издаваемая Агапием Гончаренко». Всего вышло 5 номеров этого органа. (В 1872 г.: №1-1 го сентября, №2 – 28 сентября, №3 – 14 декабря. В 1873 г.: №4 – 2 февраля и №5, последний – 1 июня). Все эти номера впоследствии, в 1890-х годах, когда вновь появился спрос на «Свободу», были Гончаренко перепечатаны без малейших изменений. Известно, что Огарев поддержал своего приятеля и бывшего сотрудника Гончаренко, посылая ему свои стихотворения, который Агапий печатал в своем органе. Первое из них интересно потому, что Огарев избрал для него в качестве эпиграфа стихи, принадлежавшие перу Пушкина, приписав их Рылееву. Cвое собственное стихотворение, шедшее вслед за этим эпиграфом, Огарев посвятил идее«племен соединенья», которую он не раз обсуждал в Лондоне с Гончаренко, идее, то есть всероссийской федерации. Вот эти стихи:

  
Издателю «Свободы» в Сан Франциско
«Товарищ, верь, взойдет она –
Звезда общественного счастья,
Россия вспрянет ото сна,
И на обломках самовластья
Сдружатся наши имена.» 

Рылеев

Хотя я стих переменил немного,
Но смысл теперь пожалуй что ясней,
Союз племен для нас одна дорога,
Свободы путь и проще и верней.
Да будет же твоя Свобода, друг, 
Еще раз кличем русского движенья,
И указав общественный недуг,
Укажет путь племен соединенья.
  
1 сентября 1872 г. Н.Огарев
 
Как указал сам Н.Огарев, он «переменил немного» вторую и пятую строку пятистишия. (Стихи эти были напечатаны в «Свободе» в №2 от 28 сентября 1872 г.)

  
В том же номере №2 «Свободы» было напечатано другое стихотворение Огарева, посвященное Чернецкому, типографу «Колокола», другу Герцена, о котором я упоминал ранее.
    

Памяти Чернецкого
Мы с ним работали, то были годы
Во имя будущей свободы,
Но умер он еще в всей силе лет,
Не выдержало сердце лжи и гнета.
И вот еще, Искандеру во след 
Сгиб честный труженик переворота.
Н.Огарев

Гончаренко опубликовал в «Свободе» часть писем к нему декабриста С.П.Трубецкого, письма Кропоткина. В №5 он перепечатал из «Колокола » от 15 апреля 1861 г. целиком свою скорбную заметку о смерти Т.Г.Шевченко, написанную им по-украински. Гончаренко резко порицал российское самодержавие и представителей русской власти в Америке – светской и духовной. Доставалось от него и россиянам на чужбине, неспособным приспособиться к новой жизни и враждовавшим между собой.

«В течение нашей 12-летней рефьюжье-жизни мы встречали,- писал он в №1 «Свободы» в 1872 г., – только украинцев и поляков на чужбине из всего славянского племени, совершенно доросшими к самоуправлению и демократической жизни». В Турции, Греции, Англии, Египте между многими политическими рефьюжье мы не встречали ни одного украинца, бедствующего вне родины. Украинская стихия в нем начинает одерживать верх над общерусской, и свой призыв к сородичам на чужбине (в №3, 1872 г.) он адресовал уже прямо по-украински: «Земляки моi, родаки моi на чужбинi! Кохайтэся, братайтэся, подывитця – в якому благу i добрi живут другi людэ – Влохи, Французi, або лукава нiмота – чому би и нам в братерстви не житi!..». Моментами в нем прорывался озлобленный украинский националист. Так в №4, 1872 г, он напечатал статью «Украiна моя ненько»: «Казакуючи по свиту вже скiлько рокiв, меж всяким людом, я не бачив щэ нiкого крашче, як тэбе, украiнська земле. Ой, любо мая, мама моя! Я не пиду житти с тобою, бо там Москаль сквернивец пануе. Вин скаженниi вже запоганив всiх дiтэй Славэньських, тильки щэ не вкусить Казацьких дiтэй своими чэрвивими зубами, бо вони дужэ мiцьни (слишком крепки) для Москаля...». Но наряду с такими выходками, Гончаренко и устно, и печатно поддерживал именно всероссийскую, общерусскую культуру. Изобличая старый порядок на Руси, он служил делу русской свободы. Сражаясь за права и благосостояние граждан бывшей российской колонии с новыми хозяевами, он делал общее русское дело. 

  
Деятельность Гончаренко в Сан Франциско не ограничивалась работой лишь типографского станка. Он основал и первую русскую библиотеку, в которой были полные комплекты «Колокола», «Полярной Звезды», издания Герцена, Трюбнера, князя Долгорукова, книги о Северной Америке на английском и русском языках, географические карты Северных Азии и Америки, и т.д. Библиотека эта просуществовала до ликвидации Гончаренко его «Свободы», когда он поделил свои исторические и географические материалы между библиотеками – Bankroft’a, Mercantil’a и Сан Франциской библиотекой Механического института. Последняя, находящаяся по адресу 57 Post st, 2-й и 3-й этажи, является одной из старейших библиотек нашего города и функционирует по сей день. Сохранилось ли что-нибудь в ее архивах из гончаренковских материалов, мне неизвестно. Лондонские и женевские русские издания он постепенно передавал во вновь открывавшиеся в Америке, как он выражался, «нигилистическиe кружки», но все эти коллекции исчезли по мере исчезновения этих эфемерных библиотек.

  
Совершение Гончаренко треб для славян и греков привело к тому, что и российские дипломатические представители в Штатах, и Синод осознали, что в Сан Франциско существует русская колония, не считая православных греков и славян. В августе 1868 г. с помощью Синода была открыта в Сан Франциско русская православная церковь, отвлекшая от Гончаренко большинство прихожан. Довольно быстро организовал Гончаренко «вольную общину» - «Панславянское общество в память Декабристов», куда вошли и немногие политические русские эмигранты, и некоторые колонисты бывшей русской Америки, и беглые из Сибири (уголовные), и просто выходцы из России, которых оказалось больше, чем предполагал сам Гончаренко, и наконец, славяне и греки. Целью общества Гончаренко поставил моральную и материальную помощь русским людям в Калифорнии, но не забыл и мысли о «борьбе против царя и кнута». Президентом выбрали коренного аляскинца, широко известного в русской Америке, капитана Иллариона Архимандритова, казначеем Н. Греговича, секретарем – бывшего студента Харьковского университета А. Ростовцева.

Однако выписанному консулом из Ситки священнику Ковригину удалось привлечь на свою сторону Ростовцева и Греговича. Немного времени прошло с 14-го декабря 1867 г, когда Общество торжественно чествовало память декабристов, а уже в марте 1868 г оно же исключило из числа членов своего основателя – Гончаренко за то, что «он не уважает святынь, дорогих каждому русскому человеку: царя и православие». Архимандритов и революционно настроенное меньшинство покинули Общество и «ушли в подполье». Потом Архимандритов исчез – как в воду канул, и Гончаренко решил, что он похищен агентами самодержавия и увезен в Сибирь. Оказалось, что Архимандритов стал агентом компании Гутчинсон и жестоко эксплуатировал туземцев, в чем его и стал изобличать Гончаренко. Само же «русское и панславянское Общество» было заменено в сентябре 1869 г. при содействии посланника Катакази и прибывшего из России епископа Иоанна «Славяно-греческо-русским православного католического исповедания благотворительным обществом». На некоторое время квартира Гончаренко стала сборным пунктом всех приезжавших с Севера аляскинцев, алеутов, колонистов. Он усиленно опрашивал всех о промышленных и торговых возможностях их края и публиковал собранные сведения, что создало ему славу знатока Аляски (Аляска-мэн) и принесло немало пользы устремившимся туда дельцам. 

Довольно быстро узнал Гончаренко не только о том, как безобразно ликвидировала свои предприятия Российско-Американская Компания, но и о том, как беспощадно эксплуатировали жителей Аляски агенты Гутчинсона и как бесцеремонно вели себя военные из окупационного американского отряда. Гончаренко глубоко возмутило, что «колониальных граждан» американцы третировали как «диких», с которыми можно обращаться так, как обращались в Штатах с их собственными индейцами. Услыхав об участии сибирского казачества в занятии Курильских и Алеутских островов и Аляски, а также о чисто казачьей общинной организации рыболовных артелей в русской Америке, Гончаренко решил, что казаки, осевшие в Сибири, были запорожцами. Поэтому с усиленной энергией он стал доказывать американским властям, что русские и креолы на Аляске – это казаки, вольные люди, прирожденные республиканцы, имеющие все права на самоуправление. Когда Луи Шлосс от имени компании Гутчинсона поехал в Вашингтон хлопотать о монополии на Аляске на 30 лет, то Гончаренко собрал под протестом, посланном в Вашингтон, более 100 подписей американских граждан. Удаления из Аляски военных отрядов, присутствие которых отягощало местное население, Гончаренко и сочувствующим ему американцам удалось добиться довольно быстро. Но второе требование – организация Аляски на правах «Территории», защита коренного ее населения от наезжавших эксплуататоров, признание прав креолов на полноправное гражданство и сохранение русской культуры – все это пришло лишь в середине 80-х годов. 

  
Некоторое время Гончаренко служил инспектором федеральной таможни в Сан Франциско, но он скоро покинул эту службу, увидев царящие там злоупотребления. Он стал изобличать их с большим жаром, а знаменитый журналист Горас Грили (который вскоре стал соперником генерала Гранта на президентских выборах) горячо поддержал Гончаренко в его борьбе «New York Tribune», январь, 21, 1869 г). Некоторое время Гончаренко был агентом крупной лондонской фирмы и отлично зарабатывал, уделяя немало денег на издание своей газеты. В 1872 г. с ним вошли в сношения представители новой политической эмиграции из России, члены так называемого «кружка американцев», решивших заняться практической пропагандой коммунизма в Новом Свете путем устройства примерных коммунистических колоний. Это были И.Л.Линев, Романько, Речицкий, Мачтет (впоследствии известный писатель), и др. Хотя колония вскоре распалась, но по ее заказу Гончаренко напечатал брошюру, ныне редкость, под названием «Русская Община Сеdar Vale, Howard County, Kansas. Вольная Русская типография А.Гончаренко в Сан Франциско». Но ему было не по пути с коммунистами, хотя бы идеалистическими, и он не поддержал их в редактировании и издании их газеты «The Progressive Communist».

  
В 1873 г. Гончаренко прекратил издание «Свободы», покинул город, купил 50 акров земли в горах, за хребтом, отделяющим его имение от Тихого океана. Имение это он назвал «Украiна», усадьбу – «Свобода». Лежало оно в графстве Аламеда в 26 милях от Сан Франциско и в 5 милях от города Хейвард (Haywards).
Причины, почему Гончаренко «сел на землю», были трояки: материальная – необходимость питаться от своей пасеки и от своего огорода; соображения здоровья – тяжкое увечье, полученное при ломке камней, осложненное развивающейся чахоткой; моральная – отсутствие активной сочувствующей среды и усталость от шестилетней тяжкой борьбы, в которой его враги не очень стеснялись в средствах, а друзья зачастую оказывались совсем не теми людьми, которых жаждало его сердце. По преданиям, на земле,которую приобрел Гончаренко, русские жили уже с конца XVIII столетия. Здесь в уединении он провел последние 40 лет своей жизни. И ранее недоверчивый и мнительный Гончаренко стал почти маньяком: ему всюду мерещились враги, замышлявшие извести его, - царь, консулы, синодальные священники. Кельсиев, разочаровавшийся в революции и сдавшийся русским властям, хотел, по мнению Гончаренко, приехать в Калифорнию бороться с ним, уверяя 3-е Отделение, что «Гончаренко с поляками в Сан Франциско вооружает суда, чтобы плыть в Сибирь и сделать там революцию».

  
Ему казалось, что и Синод ему «пiдiслав шатанiнську работу» (священников, которые вели с ним борьбу). Но, отвлекаясь от своей подозрительности, Гончаренко был не только неустанным тружеником, но и горячим защитником всех россиян в Калифорнии, неустанным борцом за права русских – эмигрантов и аляскинских обитателей. В 1872 г. он продал свой английский шрифт Генри Джорджу для печатания его произведений. (Генри Джордж – 1839-1897, знаменитый американский экономист и публицист). А в 1873 г. по совету полярного путешественника D-Р. В.Н.Doll’a Гончаренко «решил увековечить первую русскую печатню в Новом Свете» и разделил русский шрифт на 3 части. Одну отдал в типографию Конгресса, другую – в Смитсоновский институт в Вашингтоне, а третью – в Bancroft Printing Office. Эта часть сгорела в пожаре 1880 г. Перед тем, однако, Гончаренко пытался выписать из Нью Йорка для продолжения дела типографии некоего М.С.Бетонелли, но тот не приехал. Но и после этого Гончаренко не отказывался от содействия новой эмиграции. С основателем одного из новых кружков Варгафтигом Гончаренко выпустил несколько брошюр на английском языке в Денвере под общим названием «Жития наших мучеников», то есть русских революционеров. Гончаренко знали и мнение его ценили многие американцы: путешественник Долл, Генри Джордж, выдающийся журналист с мировой славой Горас Грили, Джордж Кеннан, администратор А.Р.Свайнфорда, первый губернатор «Территории Аляски», инспектора школ на Аляске Шелдон Джексон, Даусон, и многие другие. 

После смерти Огарева и Бакунина стали рваться связи с Европой и русскими людьми. Особенно тяжело было в 1880-х годах, когда Гончаренко «був дюже одинокiй в чужих землях и от тяжкой працi (работы) мало чого чув» о России и родной Украине. Однако, заведенная еще в 1871 г. его женой школа, превращенная в воскресную русско-американскую школу, продолжала существовать и в эти годы, поддерживая русскую культуру среди русских детей на далекой чужбине. Не забывалa о Гончаренко и русская политическая полиция. Один из «секретных сотрудников» Заграничной Агентуры Департамента Полиции сообщил в 1889 г Нью-Йоркскому «Уолду», а тот, ничтоже сумняшеся напечатал, что около Сан Франциско живет какой-то «архимандрит, которого нигилисты считают своим». А так как «по русскому закону всякий россиянин должен раз в году исповедоваться, то нигилисты и ездят на исповедь, а архимандрит выдает доверенные ему нигилистические тайны русской полиции». Это сообщение было воспроизведено без комментариев в русской «Рабочей газете Знамя» (Нью Йорк, 1889, 15 июля, №16). Благодаря этой заметке Гончаренко разыскал и списался с ним украинский эмигрант В.П.Жук (настоящая фамилия Маслов-Стокоз, он же и «Батуринский»), сотрудник Женевского журнала «Свободная Россия» (1888-1889гг. изд.), издававшегося небезызвестным В.Л.Бурцевым и В.К.Дебогорий-Мокриевич. Несколько позже В 1892-93 гг. тот же Жук, редактировавший с Исааком Гуревичем в Чикаго «литературно-политическое обозрение» «Прогресс» (выходило: Нью Йорк, Чикаго, 1891-93 гг.), мог уже напечатать в этом органе «Автобиографию первой русской газеты в Америке» (1893 г, №№ 15 и 18). В эти же годы имела место переписка издателя галицийского журнала «Народ» М.Павлика с Гончаренко. Павлик написал Гончаренко ряд писем из Коломыи. «Я точно ожил, получив издания «Народа», - откликнулся Гончаренко. – «Вы правы, - писал он М.Павлику – называя меня «постуковцем»...» Я – смиренный evolutionist, revolutionist». О своей родине он писал: «моя ненька (мать) Украiна I джерело (источник)»
козацтва, яко же финикс, воскресне на добро людям, на вiчну правду волю...».

  
Он надеялся на великое восстание, когда с лица земли было бы стерто «i имя московське – варварiв-людоморiв...». В переписке со своими знакомыми Гончаренко писал о необходимости отторжения 
от Штатов всей бывшей русской Америки и превращения ее в мощную казачью державу. Заселение Уссурийского края полтавцами и черниговцами приводило его в восторг. По его мнению, Украина укреплялась на берегах Тихого океана. Отторгнув от России этот край и соединив его под общей властью
с Аляской, можно бы было укрепить Тихоокеанскую Украину. Этой идее он придал даже графическую форму, изобразив на своей визитной карточке восточный и западный берега Тихого океана, Приморский и Уссурийский края Российской Империи и Аляску.

  
В 1911 г., даже после войны 1904-1905 гг, Гончаренко не упоминал о существовании Японии. Как видно, он все еще жил в своих мыслях в той эпохе, когда с Японией не считались. Впрочем, Гончаренко не думал также и о том, захочет ли расстаться с Аляской Америка, а с Приморской областью – Россия. Понемногу ферма «Украiна» Гончаренко вместе с ним самим стала местной достопримечательностью графства Аламеда. Местное население относилось к нему с симпатией. Это обстоятельство оказалось очень кстати в 1911 г., когда «Украiне» угрожала продажа за долги с молотка. Местная печать обратилась к населению с горячим призывом спасти старого общественного деятеля от этого несчастья, и население немедленно откликнулось. Ферма осталась за Гончаренко. В последние годы жизни Агапия в русскоязычной
и английской прессе периодически появлялись материалы о нем. 

  
Так в 1913 г. в «Русском слове» (13 марта) появилась большая статья о Гончаренко. Умер он в 1916 г в возрасте 84 лет. Что же касается судьбы архива Гончаренко, то сведений о нем я не обнаружил, хотя наиболее вероятно, что он распылен по ряду государственных и частных библиотек и собраний.