ТN. Всякий, кто держал в руках больше, чем один номер нашего журнала, знает наше пристрастие к интервью. Интервью – это всегда интересно. Мы получаем множество читательских откликов на наши беседы с Буковским, Боннэр, Каспаровым и прочими интересными людьми. Однако в этом номере нам захотелось поколебать свой собственный стереотип, и мы решили провести экспериментальное интервью – с читателем. Мы будем беседовать с читательницей нашего журнала Лидией Сухоруковой. Лида, представьтесь, пожалуйста.
ЛС. Я думаю, что в нашем эксперименте мы можем пойти еще дальше, чем просто в интервью с читателем. Давайте сделаем так: пусть это будет беседа с «человеком из толпы». Интерес тут будет в том, что это нечто совершенно противоположное интервью со знаменитостью. Ведь знаменитость что ни скажет – все обязательно «интересно»; пусть даже и совсем неправильно, а все равно «интересно». И «умно». «Человек из толпы» так не может: он обязательно должен серьезно подумать, прежде чем сказать. Глупости ему не простят, банальности – не простят, чего-то сказанного и так уже тысячу раз – не простят. Сразу скажут: чушь, банальность, и потеряют к нему всяческий интерес. И будут правы.
Так что, если Вы не против, я буду просто «человеком из толпы». А чтобы сделаться «никем» и для тех пяти человек, которые знают меня здесь, в Калифорнии, и «там», в России, я немножко изменила свое имя – и вот, я уже совершенно никому не знакомый человек.

Ну хорошо, эксперимент так эксперимент. Нужны свежие идеи, нельзя застаиваться. Так о чем же мы будем говорить? 
Мы уже начали говорить о знаменитостях и об интервью. У вас в интервью есть один традиционный вопрос: «Что вы думаете о русской диаспоре в Америке?» Вы этим вопросом обычно заканчиваете беседу, а мы, ради эксперимента, начнем.

Хорошо, так что же Вы думаете о русской диаспоре?
Я думаю, что для начала надо разобраться в таком вопросе: а есть ли русская диаспора в Америке?

До сих пор казалось, что есть. А что, есть сомнения?
Сомнения есть. Понятие диаспора (т.е. рассеяние) придумали греки; они называли так население своих колоний, т.е. городов-выселок, возникавших в отдалении от метрополий. Греческое население, безусловно, доминировало в этих городах, и столь же безусловно было связано с культурой и политикой городов-метрополий. Несколько другой смысл понятие диаспора приобрело в применении к евреям. После вавилонского пленения часть пленников вернулась в Иудею, часть осталась в Вавилонии, а часть постепенно рассредоточилась по территориям Средиземноморья. Евреи были там никогда не доминировавшим, но строго организованным этническим элементом, всегда крепко связанным со своей метрополией – с Иерусалимом и его Храмом. Теоретически все мужчины должны были посещать Иерусалим трижды в год. Итак, что общего в еврейской и греческой диаспорах? Удаление от этнического центра, крепкая связь с ним и крепкая внутренняя организация. Иными словами, диаспора – это тот же народ, что и метрополия, но находящийся на чужбине и при этом хорошо организованный в своей среде. Теперь, не углубляясь далее в детали, спросим себя: есть ли такая же диаспора у русских в Америке? Да, в Америке есть, живут люди русского происхождения («из России»), но образуют ли они какое-нибудь единство?

Не знаю, есть ли «единство», но есть связи, есть объединения. Пример тому – русские выставки, концерты, ярмарки, клубы по интересам, газеты, наш журнал, наконец...
«Связей» недостаточно. Журналы, газеты, семинары, профессиональные клубы – все это «связи», и очень ценные связи, но не говорят ли они как раз об отсутствии реального единства? В Bay Area есть, например, французские, немецкие, китайские, еврейские школы. А русские есть? Может быть, есть маленькие группы детей при приходах («воскресные школы»), есть русская школа в Сан Франциско – но разве можно сравнить ее хотя бы с Франко-Американским Лицеем в том же городе? И это при том, что выходцев из России в Bay Area, кажется, гораздо больше, чем французов. По количеству русских на этой территории вполне можно было бы говорить о русском университете, не только о школе. Ведь был же русский университет в Софии в годы после революции в России. Вот это была бы действительно поддержка русской культуре за рубежом. А сколько русских профессоров могло бы получить работу!

Многие русские говорят о низком качестве американского образования. А могли бы такие русские школы или, как Вы говорите, русский университет как-то изменить эту ситуацию?
Представление о низком качестве американского образования возникает как результат непродуманного сопоставления американской школы и русской (или европейской). Действительно, средний американский хайскульник не знает не только, кто такой Достоевский или Гете, но и кто такой Фолкнер. То есть эрудиция его ниже, чем у его русского сверстника, и это нас расстраивает, потому что наши дети вынуждены становиться здесь «такими же невеждами». Но суть дела в том, – и хорошо бы русским родителям это понять – что американская школа отличается от русской прежде всего по социальной ориентации. Американская школа озабочена не суммой знаний, а процессом перехода со ступени на ступень по лестнице карьеры. Вы поступаете в high school, – вам, прежде всего, скажут, сколько выпускников поступили в колледжи и в какие. Вы подаете документы в колледж – вы с самого начала знаете, сколько студентов по окончании получили престижную работу. Соответственно школы ранжируются по их способности продвигать учеников / студентов. Престижная частная школа (типа Menlo School) обеспечивает достойное продвижение даже средним ученикам, а из хорошей государственной («публичной») школы поступить в колледжи типа Гарварда и Стэнфорда смогут только полные отличники или серьезные спортсмены. Причем колледж не спросит у них, знают ли они Фолкнера или доказательство теоремы Пифагора. Необходимый для поступления в колледж тест предельно стандартизован: никаких «задачек на сообразительность» или «вопросов на засыпку». Обширная эрудиция не требуется, «гении» никак особо не поощряются – наоборот, их скорее дразнят nerd’ами. А образованию в русском смысле слова в Америке соответствует разве что Graduate School (аспирантура), т.е. ступень, на которой предмет изучается систематически и на сравнительно большом объеме информации.

А какая задача стоит перед русской школой?
Перед русской школой именно социологически стоит другая задача, и, вообще говоря, не вполне понятно, какая. Исторически, советская школа возникла как ликбез и рабфак; ее задача была преодолеть невежество как классовый признак низов. Поэтому она сложилась из кусков разных дореволюционных школ: гимназии (классический куррикулум минус классические языки) и реального училища (элементы труда и технических знаний). В области ВУЗ’ов специализированные институты возобладали над университетами. Занятия почти исключительно по специальности начинались в ВУЗ’е с первого же дня обучения (в американских – с третьего года). Таким образом, советское высшее образование гипертрафированно специально, и это нередко вело к перепроизводству кадров и к личным катастрофам. К этому добавлялось то, что «технические» ВУЗ’ы были по преимуществу «мужскими», а гуманитарные «женскими». «Физики» и «лирики» различались больше, чем породы собак.
Но специальным было и среднее образование. Ведь ясно было, что химический ВУЗ требует усиленной подготовки по химии, а языковой – по языкам. Постепенно возникли «специальные» школы и сделались предметом вожделений (главным образом, родительских). Именно спецшкола и есть наш советский идеал, причем именно в социальном смысле: превосходство по сумме знаний (= эрудиция) как подспорье в конкурентной борьбе за место в ВУЗ’е. Примечательно, что после ВУЗ’а отличие в знаниях играло куда более скромную роль; тут уже во всю включался «блат». Конечно, и в институты поступали по блату, но все-таки повальной эта практика стала (по-моему) только в конце 70-х.

Смог ли бы русский университет, о котором Вы говорите, повлиять на американское образование? 
Думаю, что смог бы. Его, наверное, легко было бы разрекламировать. Да и по существу сочетание Физтеха, МГУ, столичных консерваторий и т.д., – я имею в виду российские ВУЗ’ы, из которых нетрудно было бы заполучить сотрудников, – выглядело бы весьма солидно. Философов можно было бы выписать из Франции (тут уж у русских пробел), кинематографистов – вообще из Европы (тут Россия тоже не впереди Америки). Вы скажете, маниловщина. Но это уж как взяться.
Однако мы отклонились от темы. К образованию мы можем еще вернуться...

А пока что вернемся к диаспоре.
Да, так вот, «русская диаспора» не создает в Америке серьезных учебных заведений. Нет у нас и культурных заведений. Что-то такое было раньше при JCC, есть индивидуальные спонтанные попытки организовывать культурные мероприятия, например, при магазине «Самовар» в Mountain View, или в частных домах – но все это не дела “русской community,” а всего лишь отдельных лиц. Я, может быть, просто не знаю о существовании более организованной деятельности, но уже это само по себе показательно: значит, деятельность «диаспоры» не достигает самой «диаспоры». И, конечно же, у нас нет никаких русских благотворительных учреждений, фондов помощи нуждающимся эмигрантам, не говоря уже о помощи России; нет русских банков, русского лобби, русских представителей в Конгрессе или в Ассамблее Штата.

Любопытно, но только недавно Майкл Макфоул, директор Института развития демократии в Стэнфорде, высказал по поводу русской диаспоры в целом такое же мнение. В частности, он говорил о необходимости создания русского лобби в Вашингтоне. Такое совпадение мнений специалиста-политолога и Вашего, «человека из толпы», по-моему, весьма примечательно.
Вот видите, значит мы на правильном пути. Чем ценно такое совпадение? Тем, что сходятся анализ и забота. Специалист знает предмет и работает с ним, но при этом совсем не обязательно живет в нем: врач не обязан чувствовать боль пациента. А человек с улицы, если вообще и думает, то только о том, что его заботит. Даже если я здесь наговорю (и уже наговорила) каких-то глупостей, то одно будет всегда верно: за всем, что я говорю, стоят настоящие проблемы.

Так что же, скажем, что русской диаспоры нет? Что же тогда есть? И какие из этого выводы?
Есть неорганизованное русское население; диаспоры нет. А выводы вот какие: либо нужно заняться организацией этого населения, либо оставить все сентиментальные представления о русской культуре в Америке...

........................................................................................

Полный текст интервью читайте в печатном номере журнала...