Эдуард Фукс, о котором пойдет речь, замечательный немецкий писатель, ученый, журналист, культуролог, крупный коллекционер живописи, и, ко всему прочему, - непримиримый марксист, родился 21 января 1870 г. в небольшом городке Кеппингеме в семье мелкого торговца. Уже в 1886 г. юношей он вступает в запрещенную тогда Социалистическую Рабочую Партию Германии (предшественницу СДПГ) и становится ведущим членом радикальной социалистической ассоциации «Лидерферайн Кармина». За изданную им в январе 1888 г. листовку, в которой он назвал кайзера Вильгельма «прусским организатором массовых убийств», его приговорили к 5 месяцам тюрьмы. В том же году Эдуард Фукс вошел в число учредителей объединения ассоциаций клерков «Ферайн дер Хандлунггехильфен» в Штутгарте. Выданный доносчиком полиции за распространение запрещенной политической литературы был вновь осужден на 5-месячный срок.
 
В 1890 г. Эдуард Фукс начинает сотрудничать в социал-демократической газете «Мюнхен Пост» сперва как руководитель отдела объявлений, а затем как редактор. В апреле он выпустил первомайское издание сатирического журнала «Дер зюддойче пастильон». Его политические высказывания на посту редактора привели к тому, что против него был возбужден целый ряд дел в суде: в 1894 г. за подстрекательство к насильственным действиям, в 1897 г. - за «разоблачения» (6 месяцев тюрьмы), в 1898 г. за оскорбление Его Величества в Нюрнберге (10 месяцев тюрьмы), 5 дней ареста Фукс получил за то, что дал пощечину одному трактирщику – тот срывал социал-демократические плакаты. 
 
Здесь же в Мюнхене в 1898 г. в издательстве «Эрне» Эдуард Фукс издает свою первую книгу «1848 год в карикатуре». За ней следует другая значительная его работа - «Карикатура европейских народов с древности до нового времени», выпущенная в издательстве «Хофманн». Осенью 1901 г. Эдуард Фукс переехал в Берлин, где продолжил деятельность журналиста в берлинской газете «Форверст» и в ряде других периодических изданий. Выпускает множество иллюстрированных праздничных изданий к Первому мая, по случаю принятия закона о социалистах, к Восьмому марта и т.д. Во внутрипартийных сатирических журналах Фукс резко критикует ревизионизм Бернштейна и Давида. 
 
1903 г. отмечен в жизни Фукса началом подъема литературной деятельности, хотя и его политические увлечения не ослабевают. В эти годы он создает работы: «Карикатура европейских народов с 1848 г. до современности», Берлин 1903; «Эротические элементы в карикатуре», Берлин, 1904; «Женщина в карикатуре», Берлин, 1904. С 1908 г. начинает выходить главный капитальный и самый значительный труд его жизни – «Иллюстрированная история нравов» (неоднократно переизданная в трехтомных и шеститомных изданиях) и как продолжение этой работы - «История эротического искусства».

 
В 1913 г. издается двухтомная работа «Преобладание женщины в истории человечества». 
 
На Первую мировую войну Фукс откликается книгой «Мировая война в карикатуре», Мюнхен, 1916. В 1921 г. там же он издает книгу «Евреи в карикатуре», а в 1930 г. – книгу «Великие мастера эротики». В эти же годы Фукс издает несколько альбомов, посвященных творчеству своего любимого художника Оноре Домье, а также Гаварни и других великих мастеров эротики. 
 
Продолжается его активнейшая политическая жизнь: в 1913 г. Э.Фукс становится членом правления «Немецкого Союза помощи политическим заключенным и ссыльным России», в котором работал и Карл Либкнехт. Как противник социал-демократической политики невмешательства во время Первой мировой войны он порвал с СДПГ.
 
Летом 1917 г. Фукс вел переговоры с большевиками в Стокгольме. Имея при себе письмо от Розы Люксембург, он обсуждал с Лениным проблемы создания Третьего интернационала. А в 1919 г. он стал учредителем КПГ – Коммунистической партии Германии. Его связывала дружба с Францем Мерингом, после смерти которого он вместе с Августом Тальхаймером стал распорядителем его наследства. 

  
В июне 1923 г. Э.Фукс учреждает «Общество друзей новой России», а в августе 1925 г. становится куратором по детским домам организации «Роте Хильфе» («Красная Помощь»).

  
В 1927-28 гг. Фукс активно выступал за возобновление деятельности правого крыла КПГ и соответственно за возобновление деятельности «брандлеристов» (по имени коммуниста Генриха Брандлера, не согласного с политикой Эрнста Тельманна и других руководителей КПГ, выступавших против сотрудничества с социал-демократами и исключенного за это из партии.) После того, как его предложение было отвергнуто, он прекратил дружбу с Вильгельмом Пиком. В 1928 г. 28 мая в письме Бухарину Фукс просит его использовать свое влияние против вредной политики КПГ и предостерегает: «Если ошибки претворяются непосредственно в практику, нужны месяцы, а то и годы, чтобы вновь завоевать доверие рабочих...»

  
В 1928 г. Фукс разрывает с КПГ и вступает в КПГО – оппозиционное крыло, которое он поддерживает материально ежемесячными суммами от 250 до 500 рейхсмарок.

  
В 1929 г. Фукс издал полное собрание сочинений Франца Меринга. В качестве сотрудников этого издания ему удалось привлечь известных марксистов - Лео Бороховица и Августа Тальмайлера, в которых он был уверен, что «они обладают всей необходимой степенью мышления...применительно к идее социализма так, как этого требовал Франц Меринг от самого себя». 
 

В 1933 г. после захвата власти национал-социалистами Фукс бежал во Францию.

Его огромная коллекция, содержавшая множество произведений экспрессионистов, и все остальное его имущество были конфискованы и проданы с аукциона. Его книги изымались из всех мест общественного пользования и сжигались.
 
В парижской эмиграции Фукс поддерживал своих друзей по КПГО, был дружен с Вальтером Беньямином. Э.Фукс умер 26 января 1940 г. в Париже и был похоронен на кладбище Пер-Лашез, рядом с могилами борцов Парижской Коммуны и художником-революционером Оноре Домье.
Имя Эдуарда Фукса мало знакомо русскоязычному читателю. Между тем в библиофильской среде, не только русскоязычной, его работы весьма популярны. Сочинения Фукса вызывали и вызывают особый повышенный интерес у коллекционеров самого высокого ранга. Считается большой удачей иметь книги этого автора, представляющие значительную редкость на рынке библиофилов.
   
Что же является причиной такого особого внимания со стороны книголюбов к сочинениям Фукса? Дело в том, что тема, которую он разрабатывал в ряде своих произведений, не всегда вписывалась в идеологические рамки политических режимов. Так, с приходом к власти Гитлера книги Фукса уничтожались не только по причине приверженности автора марксистским идеям, но и за их содержание. В Советской России сочинения Фукса не выходили по идеологическим моральным причинам. А изданные в предреволюционной России его главные классические работы «Иллюстрированная история нравов» и «История эротического искусства» были значительно урезаны синодальной цензурой.
  
В 1956 г. мне посчастливилось приобрести его трехтомную «Иллюстрированную историю нравов» и «Историю эротического искусства», выпущенных в Москве в 1912-13 гг. издательством «Современные проблемы». Издание это значительно урезано, особенно по части иллюстративного материала. Многие годы я мечтал достать первое, наиболее полное издание этих работ писателя на немецком языке. Мечте моей суждено было осуществиться через 50 лет. Осенью 2006 г. при посещении одного из крупнейших букинистических магазинов Сан Франциско «АСОRN» я увидел это редчайшее издание. К моему счастью, магазин выходил из бизнеса, и эти книги мне достались буквально по бросовой цене. Что касается содержания этого сочинения Фукса, то мне представляется уместным привести здесь небольшую вступительную статью автора к русскому изданию «Иллюстрированной истории нравов», раскрывающей суть важнейшей работы писателя.
 

Эдуард Фукс       Предисловие к русскому изданию   «Иллюстрированной истории нравов»,     1912

Нравственное поведение, нравственные воззрения и постановления, нормирующие и санкционирующие половую жизнь каждой эпохи, являются самыми характерными и яркими выразителями духа этой эпохи. Сушность каждого исторического периода, каждого народа и каждого класса отражаются в них нагляднее всего. В своих тысячах излучений половая жизнь вскрывает нам не только важный закон, но и вообще основной закон жизни. В нравственном поведении и в нравственных установлениях и воззрениях облекается в осязательную форму основная функция жизни. Нет ни одной формы и ни одного жизненного проявления, которые бы не получали направления или по меньшей мере известной окраски от полового базиса жизни. Вся общественная и частная жизнь людей и народов насыщена половыми тенденциями и интересами. Они – вечная и неисчерпаемая проблема и программа, которая никогда не снимается с очереди в существовании индивидума и общества.
 
Однако, каждая эпоха – и это самое важное – облекает эти переживания в иные формы и постоянно пересматривает и направляет свои установления. В тысяче разных оттенках протекала половая жизнь людей, понимаемая то как еле осознанная стихийная сила, как чисто животное чувство, то, напротив, провозглашаемая как дивная тайна бытия и высшая точка творческого проявления, то низводимая до уровня нескончаемой скабрезной выходки, причем каждое слово и каждый жест были отданы на служение чувственной оргии. Вот почему история половой нравственности на разных ступенях культурного развития вместе с тем одна из главных составных частей истории человечества. Выражаясь более точно, это значит: история половой нравственности охватывает наиболее важные стороны общественного бытия людей, следовательно, историю законной и незаконной любви (брак, супружескую верность, целомудрие, прелюбодеяние, проституцию), историю чрезвычайно разнообразных форм взаимного ухаживания в целях и в интересах осуществления половой потребности, обычаев и нравов, в виде которых они кристаллизовались, представлений о красоте, радости, наслаждении и способов выражения чувства, (язык, философия, право и т.д.), а также идеологическое освещение половой жизни посредством искусства, к которому то и дело приводила эта половая жизнь.
 
Так как история половой нравственности представляет самую важную часть истории нравственности, то и богатство свидетельствующих о ней документов в каждой стране неисчерпаемо. К тому же в них мы имеем самое величавое и блестящее, самое утонченное и безобразное, самое нелепое и тривиальное, что когда-либо измыслил и создал дух человека. В них одинаково обнаруживаются его самые смелые мысли, его самые вдохновенные настроения и – самые печальные заблуждения. Несмотря на такое фундаментальное значение истории нравов, специально трактующих о половой нравственности, для человека, стремящегося к историческому познанию прошлого, несмотря на богатство источников, находящихся в услугах исследователя, история половой нравственности, однако, область, находящаяся в пренебрежении у современных историков. В немецкой научной литературе значительные труды существуют разве только о нравах древнего Рима. Нет ни одной истории нравов, которая рассматривала и обосновала бы разнообразные видоизменения, происшедшие в воззрениях и нормах половой нравственности, начиная с раннего средневековья. У нас имеются только собрания материалов и несколько сжатых монографий, посвященных отдельным специальным вопросам, странам и эпохам. Вот и все. Но и это немногое не имеет никакого значения, так как среди этих работ нет ни одной, которая покоилась бы на современных научных предпосылках. Моя работа должна до известной степени заполнить этот пробел. Хотя она рассчитана на три тома, я прекрасно знаю, что она представит лишь незначительную частицу. Заполнить этот пробел настоящим образом могло бы только гигантское предприятие, к услугам которого находилась бы армия специалистов, способных создать целую библиотеку. К сожалению, таких специалистов еще не существует. А те немногие, которые имеются, совершенно не понимают внутреннюю связь исторических явлений. 

  
В такой истории половой нравственности сосредоточено и самое высокое, и самое низкое. В силу необходимости она, однако, будет скорее историей безнравственности.
 
Это так понятно , потому что то, что считается в каждую эпоху «нравственным», заключается преимущественно в том, чего не делают, то есть в том, что не поддается изображению, тогда как безнравственность обнаруживается в известных поступках, то есть в том, что можно изобразить. Или, выражаясь парадоксально: в истории половой нравственности отрицательное часто является единственным положительным. История нравов, стремящаяся изобразить и исчерпывающе обосновать все проблемы половой нравственности, не смущаясь мелочными и трусливыми соображениями, конечно, не чтение для школьников и школьниц – но ведь такие качества никогда и не свойственны серьезным научным исследованиям. 

  
Те документы из находящегося в моем распоряжении богатого материала, которые не годятся для широкой публики или слишком перегрузили бы изложение, представляя вместе с тем научную ценность, я потом издам в отдельном томе, который доставит ученым и собирателям необходимые дополнения.

  
В заключение я должен заметить следующее. Имя мое в литературе тесно связано с историей карикатуры. Многие из многих читателей вообразят, что я со своим новым трудом перехожу в новую для меня область. Такое мнение было бы неправильным. Так же мало, как я считаю законченными свои работы по истории карикатуры, совершаю я теперь уклонение от своего пути. Вся моя научная деятельность была неизменно направлена на историю культуры. Своими трудами я хотел осветить историческое развитие общества. На этом пути мне встретилась карикатура. Когда для меня стало ясно, что она позволит мне понять и уяснить себе события и лица с такой отчетливостью, как никакой другой документ, во мне проснулось желание изъять карикатуры из безмолвных папок, где они в продолжение столетий покоились неоцененные и потому игнорируемые. По мере того, как богаче становились результаты накоплявшегося материала, и по мере того, как во мне крепло убеждение, что карикатура важное подсобное средство исторической реконструкции, родилась во мне честолюбивая мысль написать историю этих своеобразных документов духа времени. 
  
Относясь к карикатуре как историк культуры, усматривая в ней самый правдивый источник ознакомления с нравами, событиями и личностями прошлого и настоящего, я всегда сознательно касался художественной стороны вопроса лишь на втором плане. Не потому, чтобы я игнорировал важность этой стороны дела. Напротив, я ни на минуту не терял ее из вида. Именно потому, что я прекрасно понимаю важное значение этого вопроса, я всегда считал его специальной задачи эстетов. Я же не специалист по эстетике. 
  
Издавая ныне свою «Историю нравов», я отнюдь не уклоняюсь. Я не изменяю своей главной страсти, карикатуре, как не изменял я и моим культурно-историческим интересам, когда задался целью написать историю карикатуры. Мои труды по истории карикатуры и моя «История нравов» лежат в той же самой плоскости, вращаются в том же круге идей. 
  
Эдуард Фукс. 
Берлин-Целендорф. Весна 1909 г..