Людмила, каковы цели Вашего нынешнего визита в Калифорнию?
  
Меня вместе с моим мужем, художником Андреем Красулиным, пригласили на кафедру славистики Стэнфордского Университета. Я приглашена как писатель, немного работала со студентами; была пара выступлений и будут ещё. Кроме того, я немного поработала в Гуверовском архиве. Что касается Андрея, то год тому назад он сделал очень большую серию работ в бронзе, связанную с творчеством Мандельштама: «Бронза о Мандельштаме». А поскольку заведующий кафедрой славистики Григорий Фрейдин занимается Мандельштамом, - это одно из приоритетных направлений его исследований - он этой бронзой заинтересовался. Состоялся большой слайд-показ, часть которого была посвящена именно ей . Её история достаточно примечательна: Андрей участвовал в закрытом конкурсе на проект памятника Мандельштаму. Неизвестно, будет ли памятник поставлен, но тем не менее в конкурсе выставились шесть московских скульпторов. И так как мой муж – человек очень увлекающийся, то вместо задуманных трех фигур он сделал их больше шестидесяти, и получилась замечательная серия. Наверно, в конце года мы всё-таки сделаем в Москве большую выставку. 
  
Как встречает Вас наша здешняя русскоязычная публика?
 
Знаете, дело в том, что для эмигрантов я, по-видимому, один из любимых писателей, поэтому всегда могу рассчитывать на тёплый приём.
Встречали очень хорошо.
 
К сожалению, не все желающие попали в зал. Вы заметили? Люди стояли в коридорах... 
 
Да, было много народу. А ведь речь шла всё-таки в основном о последнем романе, 
который вызвал наиболее противоречивые отзывы и прессы, и публики. Пока я не так часто с ним выступаю, и мнения разнятся, поэтому я немножко напряжена и ожидаю нападений. Впрочем, с самого начала, когда села писать эту книгу, я знала, что она вызовет именно такую реакцию. На самом деле я очень довольна: нравится книга или нет, она, безусловно, привлекла к себе большое внимание. Задачей моей здесь было не ответить на вопросы, а, по крайней мере, их очертить, поставить, заставить людей думать. Книжка достаточно сложная, и я понимала, что её тяжело читать; писать тоже было очень тяжело. И поэтому я не рассчитывала, что её прочтёт так много людей. Сейчас её тираж в Москве более 300 тысяч. Это очень много для такой сложной книжки. Почти тираж детектива или любовного романа.
 
Я даже боюсь сказать: сравнимо с «Гарри Поттером». 
 
Нет, ну что Вы. Я же не настолько нахальна, чтобы претендовать на такое. Но тем, что получилось, на самом деле очень довольна. За эту книжку даже дали премию, на которую я тоже никак не рассчитывала. Это самая весомая на сегодня премия в России в денежном отношении, хотя Букеровскую премию, возможно, отличает больший литературный резонанс. Во всяком случае, она в центре внимания, и я её получила.
  
Нравится ли Вам в Америке?
  
Попасть из московской грязной, холодной и тёмной зимы на месяц в Калифорнию – это замечательно. Поэтому – да, очень нравится. Это далеко не первый мой приезд в Америку, так что Америку я знаю – конечно, не так, как человек, здесь живущий, - но для иностранца неплохо. Мои дети жили в Америке десять лет, и я, естественно, часто сюда летала. Но жили они в Нью-Йорке, поэтому я довольно хорошо знаю Нью-Йорк и нью-йоркскую жизнь - насколько вообще может её знать человек, слабо владеющий английским. А в Калифорнии я второй раз. Мы с мужем приезжали, и тоже вместе, семь лет назад. Дело в том, что Григорий Фрейдин – друг нашей юности. Муж с ним дружит лет сорок пять. 
Тогда у меня было выступление в Стэнфорде, у мужа – небольшая выставка. 

  
У нас с мужем редко совпадают творческие интересы. Но тут вот что получилось. Роман «Казус Кукоцкого» я начала писать ручкой. Нельзя сказать, что я писала его 17 лет, но все эти годы я к нему возвращалась и опять уходила, делала что-то другое; он мне довольно трудно давался. Начав писать его ручкой, я потом печатала его на машинке, а последняя рукопись, естественно, была уже в компьютерном наборе. И, закончив роман, я принесла все эти бумаги Андрею и сказала: «Обрати внимание на интересный культурный факт - у меня в пределах одной рукописи все основные формы письма: рукописный, машинописный, и компьютерный ». Он согласился: «Да, действительно интересно». И сделал серию офортов на моих черновиках. Называлось это «работа с рукописью». Добавил несколько скульптурных работ, ведь по первому образованию он – скульптор. И получилась очень интересная выставка . Правда, от неё осталось совсем немного офортов, они как-то разошлись: что-то раздарено, что-то раскуплено...Я всё призываю его пойти в мастерскую и сделать ещё несколько офортов, но момент как-то ушёл. 
  
Ваши сыновья пожили в Америке и вернулись. Почему, если не секрет?

 
Никакого секрета. Старший сын окончил Колумбийский университет, получил серьёзное экономическое образование. Работает в Москве, потому что в России сейчас открывается очень интересное для него поле деятельности. Думаю, что в Америке он сегодня не смог бы достичь такого...нет, не финансового положения, а, скорее, размаха работы. Потому что большие проекты, интересующие его, связаны с производством, с закрытием старых предприятий, ставших неэффективными, с их переоборудованием и т.д. Так что он покамест с удовольствием работает в России. Но он работал во многих странах. Знаете, современная молодёжь работает там, где есть работа.
 
В профессиональной карьере больше нет жёсткой привязки к географической местности, стране, как это было раньше...
 
Да, мир изменился, стал совсем маленьким. Что до младшего сына – он джазовый музыкант, а для музыканта привычно работать там, где его застанет утро или вечер. И поэтому он тоже вернулся, живёт сейчас в Москве. Не могу сказать, что он очень много занимается музыкой; она скорее превратилась для него в хобби, а зарабатывает он синхронными переводами.
 
Да, для мужчины важно размахнуться, не просто «заработать денег»...
 
Вот именно, ему хочется размахнуться. Дело скорее в этом, чем в высокой оплате.
Мальчики это понимают.
........................................................................................

Полный текст интервью читайте в печатном номере журнала...