Маловероятно, чтобы русскоязычный читатель был знаком с творчеством польского поэта Людовика Кондратовича (1823-1862 гг.), известного более под псевдонимом Владислава Сырокомли. 
 
Выходец из бедной шляхетской семьи, он обучался в Несвеже и Новгородке, но из-за недостатка средств у родителей не смог получить даже среднего образования. Жизнь поэта почти вся прошла в деревне. Сначала Кондратович жил с родителями, которые брали в наем поместье Залучье в Минской губернии, а затем и он сам арендовал имение Борейковшину недалеко от Вильны. Судьба не улыбалась поэту: он жил и умер в бедности. Стихотворения Кондратовича не отличались ни глубиной мысли, ни широтой кругозора, хотя проникнуты были простым и искренним чувством.
 
Особенно хороши короткие стихотворные рассказы, представляющие ряд небольших поэм, для которых поэт черпал содержание в повседневной жизни, такие как : “O moim starym domku”, “Lalka”, “Kapral Terefera”, “Kapitan Szerpentina” и многие другие. Кондратович пробовал писать и большие поэмы, как, например, “Margier poemat z dziejow Litwy”, но они были менее удачны.
 
Большую услугу польской литературе Кондратович оказал переводом многих сочинений польских писателей XVI века, писавших на латыни, таких как Кржицкий, Дантышек, Сорбевский и др. Из прозаических произведений Кондратовича следует отметить “Dzieje literatury w Polsce” (1851-52 гг., 2 тома и 2-е издание Варшава, 1875 г.). Полное собрание сочинений поэта вышло в 1872 г. под заглавием “Poezje L.Kondratowicza” (Варшава, 10 томов).
 
В двадцатом столетии Кондратович переиздавался неоднократно. Из всего довольно обширного наследия поэта, вероятно, только одна вещь была переведена на русский язык. Это поэма «Уличный букинист», напечатанная в одном из последних номеров ежемесячного журнала «Наблюдатель» за 1882 год. Героем этой поэмы является еврей букинист, которого знает стар и млад, мещанин и студент, профессор и гимназист.
 
Помнится ли вам, спрашивает поэт:
 
«Как заменял простым и знатным господам
Все книжки календарь, а сельский арендатор
Служил взамен газет, как новостей оратор?
Теперь во всей Литве читают, знают все, 
Так как же не спросить: кто выучил ее?
Смотрите: вон, к стене прижавшись, как забытый, 
Стоит седой еврей, лохмотьями покрытый.
Глаза его красны, морщинист он, как кряж,
Под мышкой пачка книг… То Нестор книжный наш.
Когда царил вполне дух Рима и Эллады
Над нашей мудростью младенческой, и рады
Мы были ощущать в себе заметный всход
Платоновских идей, Горация красот, 
Еврей тот нас снабжал латинским матерьялом
С оборванным концом, с затасканным началом.
Он тут же прибавлял, пересчитав гроши:
«Читайте, господа, во здравие души».
И впрямь мы вынесли здоровые сужденья
Из этого, грошом оплаченного, чтенья, -
И крепла в нас любовь к делам родной страны,
А бедный продавец с каким бежал восторгом
Порадовать семью своим убогим торгом!
Как много он шептал дорогою псалмов,
Что нажил скудный хлеб от праведных трудов!»
 
Поэт заводит беседу с букинистом, в простых, наивных словах которого отражается целая эпоха истории польской литературы. В заключение букинист с грустью замечает:
 
«Но начал я беднеть, прошла пора удач…
Торговлю книжками повел теперь богач.
… Трудился сорок лет, так Бог не оставляет, 
Убытки хоть и есть, Крашевский выручает.
Купите, господа, не дорого беру,
А то ведь с голоду я с внуками помру».
 
В поэме портрет букиниста нарисован чрезвычайно симпатичными и привлекательными красками. Он вызывает у читателя не только искреннее сочувствие, но и располагает к себе, дышит теплом и доброжелательностью..